A Study in British (6-5): Этюд в британских тонах (6-5)

Role-Playing Game "Professor Severus Snape's Seminar"
Ролевая игра "Семинар профессора Снейпа

(Played in the "Globe"
Играется в "Глобусе")

Scene 6-5: A Study in British

Сцена 6-5: Этюд в британских тонах

Scene

No. 221B Baker Street

London

February 22nd, 1903

Вложив руки в карманы жилета, смотрит в окно на открывающийся перед ним зимний пейзаж:

Красивый сегодня день, не правда ли, Холмс? И на удивление спокойный. Такое затишье на несколько дней, на мой взгляд, пойдет вам только на пользу. Умственное переутомление, как я вам всегда говорил, ничем не лучше физического, а, напротив, чревато тяжелыми осложнениями.

Dr. Watson

Откладывает на журнальный столик том Гете. Рассеянно:

Красивый день в конце февраля в Лондоне, дорогой доктор?

С недоумением смотрит в окно и, кажется, ничего там не видит.

А знаете, пора мне, кажется, начать читать ваши записки, посвященные нашим приключениям. Я чувствую себя немного не в теме. И вообще, последнее время я довольно много думал вот об этих строках:

"Schade dass die Natur nur einen Mensch aus dir schuf,

Den zum wurdigen Mann war und zum Schelmen ser Stoff."

C некоторым лукавством:

А вот вы в начале нашего знакомства полагали, что я разбираюсь только в белладонне, опиуме и, в целом, – в ядах. А насчет литературы написали окончательно: Nil.

Вздыхает:

Пока же занять себя можно только чтением. Впрочем, for me there still remains the cocaine-bottle, dear Dr Watson.

S.Holmes

Морщится.

Я никогда не понимал этого вашего пагубного увлечения кокаином, Холмс. Можно сколько угодно рассчитывать на вашу силу воли, но, в самом деле, не станете же вы отрицать вполне конкретные медицинские показания, свидетельствующие о том, какой вред привыкание к кокаину наносит человеку. Вам ли, как химику, не знать об этом. Вы бы заняли себя чем-то еще, например...

Его прерывает негромкий стук в дверь. С легким неудовольствием:

Да-да, миссис Хадсон!

Dr. Watson

Пожимает плечами, встает с кресла, отходит к книжным полкам, кладет Гете на место.

Химиков как раз не интересует привыкание, доктор. Их интересуют реакции. Как и детективов.

Извлекает из полки какой-то справочник, оборачивается на стук.
S.Holmes

Показывается голова миссис Хадсон.

There's a gentleman downstairs, Mr. Holmes, wanting to see you. Should I see him in?

Mrs. Hudson

Слегка оживляется:

He is not selling anything, Mrs. Hudson, is he? Then let him in, if you please.

To Dr Watson:

This is one of my clients, or I am much mistaken.

S.Holmes

Неодобрительно качает головой, садится в кресло и берет газету. С легким намеком на нарождающуюся обиду:

Я могу уйти, Холмс, если это конфиденциальный разговор.

Dr. Watson

Пролистывает справочник, хмыкает, кладет его на полку.

Ну что вы, что вы, дорогой доктор. Если разговор окажется конфиденциальным, у вас еще будет время ретироваться. А пока давайте посмотрим, кого принес к нам февральский туман.

S.Holmes

Раздается быстрый стук каблуков по лестнице, потом пауза. Дверь открывается, в комнату, не торопясь, входит высокий, очень худой мужчина, с залысинами на висках и впалыми щеками. Цилиндр он держит в руках. Немедленно принюхивается.

Вирджиния?

Утвердительно кивает собственным словам, обращается к Dr. Watson.

Mr. Holmes, прошу извинить меня за вторжение.

Dr. Robert Attenborough

Слегка кланяется вошедшему, улыбается, снова берется за свой справочник:

Похоже, это действительно конфиденциальный разговор. Клиент ваш, Watson.

Доктор, профессор, – не буду вам мешать.

Направляется в свою комнату.
S.Holmes

Смущенно улыбается, встает.

Простите, но мое имя – Джон Ватсон. А это – мой друг мистер Шерлок Холмс, к которому, вероятно, вы и пришли.

Dr. Watson

Входит в комнату, сокрушенно качая головой.

I forgot to leave you the gentlemen's card, Mr Holmes. What a shame. I am so profoundly sorry, Mr Attenborough.

Передает Холмсу карточку визитера и, сказав тихонько "Dear, dear", ожидает комментариев.
Mrs. Hudson

В продолжение этой интермедии делает несколько неуверенных движений, поворачиваясь то к одному, то к другому.

How do you do, Doctor.

В таком случае, прошу извинения и за эту несносную путаницу. Если бы я был человеком суеверным, то решил бы, что она меня преследует.

Robert Attenborough, of the British Museum, к вашим услугам.

Поворачивается к S.Holmes, говорит ему в спину.

Необходимо, сэр, чтобы вы нашли преступление, которого не было, и предотвратили другое, которое на нас надвигается. Scotland Yard не берется ни за то, ни за другое.

Dr. Robert Attenborough

Проглядев надпись на карточке, снова смотрит на пришедшего:

Очень приятно, профессор Аттенборо. Извините нас с доктором Ватсоном за небольшое недоразумение, которое было, безусловно, неуместно в вашей ситуации.

Присядете?

To Mrs Hudson:

Миссис Хадсон, думаю, три чашки вашего чая помогут нам всем пережить последствия этой страшной оплошности.

Указывает визитеру на свободное кресло.

Располагайтесь, пожалуйста, профессор. И прошу вас, у нас с доктором Ватсоном нет секретов. Расскажите же о преступлении, которого не было.

S.Holmes

Садится в кресло.

Благодарю.

Сегодня воскресенье, через неделю Музей отмечает годовщину основания. Приготовления ведутся уже около месяца, и... Да, ситуация такова, что у нас хватало бы забот и без дополнительных осложнений. Среди почетных гостей мы будем иметь честь принять герцога Йоркского. У меня есть основания полагать, что некоторый злоумышленник, или группа таковых, избрали это событие для того, чтобы нанести ему значительный вред.

Dr. Robert Attenborough

Сосредоточенно:

Ему – это музею, или герцогу Йоркскому, профессор? Или герцогу в музее? Думаю, вам – как директору музея – может быть видна скорее ваша часть вопроса. Итак, сэр, что же происходит в ваших владениях, что заставляет вас думать о готовящемся преступлении, и чего, тем не менее, не может увидеть Скотланд-Ярд?

S.Holmes

Вспоминая:

Недавно в Times я читал что-то о том, что некоторые экспозиции Британского Музея закрывались для публики на непродолжительный срок. Писали, что это связано с непредвиденными реставрационными работами, но тон статьи заставлял усомниться в том, что это плановые мероприятия. В этой связи, кстати, упоминалось и грядущее стопятидесятилетие.

Dr. Watson

О, увидеть они могут. Особенно последние... Да.

Вздыхает.

Я немного взволнован, простите меня. Поэтому я перешел сразу к ударной части моего монолога, вместо того, чтобы изложить историю.

Поворачивается к Watson.

Музей очень тщательно охраняется. Констебли установлены на всех входах, в рабочие часы переодетые сотрудники совершают регулярные обходы залов, ночью единственный набор ключей передается от смены к смене в присутствии свидетелей. Тем не менее, в течение того же месяца, каждый раз в ночь на воскресенье, экспозиции подвергались...

Морщится.

И ведь совершенно непонятно, зачем это нужно! Мы вынуждены были закрывать зал, да. Восстановить порядок занимало каждый раз не больше десяти минут, все остальное время инспекторы Скотлaнд-Ярда с важным видом ползали по залу.

Dr. Robert Attenborough

Медленно:

Экспозиции подвергались... нападениям? Осквернению? Бессмысленным, но легко устраняемым, обратимым актам вандализма?

Качает головой.

Сколько происшествий вы уже устранили, профессор? С какой периодичностью они совершались? Отмечены ли они на плане музея? И, конечно же, в музее уже давно не осталось никаких следов?

S.Holmes

Входит в комнату с серебрянным подносом в руках. На подносе три чайных прибора, большой чайник Brown Betty, сахарница, нарезанный лимон и молочник. Ставит поднос на столик, расставляет чашки.

Would you like your tea with milk, gentlemen?

Обводит взглядом занятых разговором мужчин и тихо добавляет:

Oh, I understand you will help yourselves, dear sirs... Just let me know if I can be of any help.

На цыпочках идет к выходу.

Mrs. Hudson

Но разумеется, Mr. Holmes. Невозможно ожидать, что мы станем терпеть такое бессмысленное издевательство над британской культурой. Как только полиция, пожимая плечами, удалялась, кураторы соответствующих залов... Да.

Сегодня – четвертое. Всегда в ночь на воскресенье. И вот – осталась неделя. Они показывают нам, что, независимо от наших усилий, могут оставаться безнаказанными.

Вы сможете нам помочь? Я отвечу на любые вопросы. Отменить высочайший визит мне, как джентльмену, представляется... весьма нежелательным.

Берет чашку и вертит ее в руках.

Прелестный Веджвуд.

Dr. Robert Attenborough

Благодарю вас, миссис Хадсон. В чаепитии, как и в расследовании преступлений, очень важно не лить молоко и не класть лимон в одну и ту же чашку.

Берет свою чашку с чаем.

Я, конечно, постараюсь вам помочь, профессор, и даже не ради герцога Йоркского, которого всегда можно задержать чуть дольше у Розеттского камня, тем временем стирая дополнительные румяна с портрета аптекаря и его жены, а ради того, чтобы обезопасить музей на будущее и наказать тех, кто в наказании нуждается.

Есть ли у вас, что показать мне, прежде чем мы отправимся в ваши владения? План экспозиции, список сотрудников, имена тех, кто имеет доступ к ключам?

S.Holmes

Ставит чашку и вынимает из внутреннего кармана пакет.

Все это в вашем распоряжении. Констеблям уже отдан приказ быть готовым явиться в музей по первому требованию. Более того...

Похлопывает по пакету.

Свидетельство вторжений, запечатленное фотографическим методом.

Снова морщится.

По настоянию полиции.

Протягивает пакет Holmes.
Dr. Robert Attenborough

Берет пакет, устраивается в кресле и погружается в изучение материалов. Тихо себе под нос:

Итак. Lower floor rooms. Африканские галереи – чисто. Через окна туда не пробраться. Ранняя греческая скульптура. Окна есть. Эфесская экспозиция, римская скульптура. Доступ из окон возможен. А оттуда уже в древний Ближний Восток и в Ассирию.

Впрочем, окна – это лишь дань версии о вторжении. В музей можно войти и через парадный вход.

Поднимает голову, смотрит на Dr. Attenborough:

Так вы говорите, Сократ?

S.Holmes

В отчаянии:

Именно!

Берет себя в руки.

Они имеют возможность украсть или безвозвратно испортить бесценнейшие артефакты. Одна мысль об этом заставляет мое, в общем, спокойное сердце биться неровно. А сегодня – это! И через неделю – юбилей!

Dr. Robert Attenborough

Деловито:

Ну что ж, если шаг преступления составляет неделю, то все акции, которые планировались до визита герцога, уже совершены, и нам осталось только предотвратить ту, которая планируется на время самого визита. Мне почему-то не кажется, что сейчас, когда, видимо, весь персонал музея днюет и ночует в его стенах, вторжения – или результаты преступного сговора с инсайдером – участятся и будут происходить еженощно.

Аккуратно складывает документы обратно в пакет, встает.

Мы готовы, профессор. Было бы очень полезно переговорить со всеми вашими сотрудниками, без исключения, и прямо сейчас. А музей мы с доктором Ватсоном готовы облазить на коленях, с неменьшей тщательностью, чем полиция. Поедемте?

S.Holmes

C готовностью берет револьвер и сует во внутренний карман жилета.

Поедемте. У меня сейчас не так много пациентов, и как раз есть свободное время.

Dr. Watson

Еженощно?!

Замолкает, встает и кланяется.

Благодарю вас.

Безумный век. Мы уже столько пережили – и война, и Ее Величество, и это только начало.

Но остались еще истинные британцы, сэр.

Кланяется снова.

Я поеду и отдам распоряжение об общем сборе. До встречи, сэр. Доктор.

Надевает цилиндр и выходит.
Dr. Robert Attenborough

Заходит в комнату и видит, как Dr. Watson перекладывает револьвер. Начинает аккуратно составлять чашки на поднос. Негромко, как будто в сторону:

Winds outside are really gusty. It is brutal weather and it is getting dark. I do not mean to interfere, but is it absolutely necessary for gentlemen to go outside this evening?

Mrs. Hudson

Строго:

These are tumultuous times, Mrs. Hudson, and ill things are afoot. Surely weather is of little importance when one of our national treasures is threatened.

Dr. Watson

Провожает директора музея взглядом. Задумчиво:

Хм. Но не думал же он всерьез, что кто-то пририсовывает лишние цветочки на пейзажи в официальные часы работы музея? Впрочем... с неуловимым скепсисом: истинные британцы на это, надеюсь, и правда неспособны.

To Dr. Watson:

Вот это правильно, доктор. Ваш верный револьвер выручал нас не один раз.

Приносит из своей комнаты трость с тяжелым набалдашником.

Хочется верить, впрочем, что среди статуй и картин мы ни стрелять, ни фехтовать не станем.

Открывает дверь, спускается вниз.

Наденем же на себя что-нибудь, наиболее сливающееся с темнотой.

To Mrs Hudson:

Уходим, миссис Хадсон, уходим. Никто нынешней ночью, кажется, не будет расхаживать у вас над головой и играть на скрипке. Ибо... a well-played violin is a treat for gods—a badly played one—...

S.Holmes

Безнадежно машет рукой.

Mrs. Hudson

Scene:

London

February 23d, 1903

Вылезает из кэба на Great Russel Street, оглядывает здание Британского музея.

Смотрите, Холмс, сколько окон светится. А ведь уже час ночи. Совершенно невероятно – как злоумышленники могли проникнуть в залы при такой охране?

Dr Watson

Направляется к входу в музей, делает Ватсону знак следовать за собой.

Вглядываться в землю здесь бессмысленно, дорогой доктор. Это не то место, где мы сможем найти говорящий пепел от сигары или отпечатки подошв. Пойдемте, посмотрим на место происшествия и поговорим с директором и персоналом. А вообще, музей велик, будьте готовы к длительному хождению.

S.Holmes

Отделяется от группы людей, стоящих у входа, и идет навстречу Holmes и Watson.

Еще раз позвольте поблагодарить вас, сэр, и еще раз заверить, что я намерен требовать у подчиненных полной и абсолютной кооперации с вами, во всех вопросах. Ваше слово здесь сегодня – не просьба, а приказ, подтвержденный моим авторитетом.

Прошу вас.

Dr. Robert Attenborough

Поднимается по ступеням к главному входу, вдумчиво оглядывает его. Тихо, про себя:

Интересно, как скоро они вызывали полицию после происшествия?

Dr Watson

Делает общий полупоклон в сторону Директора и сотрудников музея.

Благодарю, Профессор. Будьте добры, попросите свой персонал занять предписанные места. Мы пройдем по всем постам по очереди и со всеми поговорим. А пока будет удобнее для всех, если музей примет свой обычный вид.

Проходя внутрь:

Насколько мне известно, Британский музей с конца прошлого столетия оснащен телефонной связью со Скотланд Ярдом, с ближайшим полицейским участком и элементарной системой электрической сигнализации? То есть, если двери в залы взламываются, а не открываются ключами, это делается явным довольно быстро, верно?

S.Holmes

Несомненно. Хотя еще ни разу нам не удавалось испробовать ее в ситуации настоящего вторжения, после каждого... инцидента система тщательно проверялась, и никакого изъяна в ней найти не удавалось.

Снимает пальто, которое сразу же подхватывает кто-то из сотрудников. Громко:

Джентльмены! Прошу всех проследовать на пост, в соответствии с расписанием на прошлую ночь. На прошлую ночь, джентльмены.

Общее движение, большая часть стоявших в вестибюле людей быстро расходится.
Dr. Robert Attenborough

Подходит к Холмсу и шепчет ему на ухо:

Я, Холмс, как мы и говорили, отправлюсь по тому маршруту, который мы обсудили в кэбе. Я вас найду.

Dr Watson

Кивнув Ватсону, снова поворачивается к Директору:

Ну что ж, Профессор, давайте взглянем в пустые зрачки Сократа, и далее по списку. Есть ли сейчас в музее представители полиции? И будьте добры, попросите тех констеблей, которые дежурили в залах, где произошли акты вандализма, собраться в вашем кабинете и подождать нас. Надеюсь, нервное напряжение, которое, безусловно, ими овладеет, не будет воспринято ими более тяжело, чем чувство ответственности за происшествие.

S.Holmes

Я должен был сообщить о вашем прибытии в Скотлэнд-Ярд, по их требованию, и дежурный ответил мне, что один из инспекторов, возможно, захочет присутствовать. Я не мог отказать.

Одну минуту.

Отходит немного вбок, призывая к себе жестом стоящего в дверях сотрудника, и что-то тихо говорит ему.

Да... Да, снова. Все тех же.

Возвращается.

Эти четверо уже привыкли к... настойчиво задаваемым вопросам, сэр.

Dr. Robert Attenborough

Быстро осматривает все вокруг – от лица помощника Директора до стен и потолков коридора, по которому они идут.

Тем лучше, Профессор. Чем прочнее привычка, тем больше она боится неожиданностей. Нам понадобятся еще все журналы, где вы отмечаете смену констеблей и передаваемые ключи.

А теперь – пойдемте к древним грекам, если вы не против. Человек из полиции, смею надеяться, не потеряется.

S.Holmes

Сюда, прошу вас. Вперед, налево, налево, вниз по западной лестнице...

Идет в полушаге за Holmes.

Вы полагаете, что кто-то из охраняющих и составляет шайку злоумышленников?

Dr. Robert Attenborough

Наклоняется и что-то высматривает в щели между полом и стеной. Извлекает из нее быстро выхваченным из кармана пинцетом что-то практически невидимое, закладывает в сложенный пополам листочек тонкой вощеной бумаги и бережно убирает во внутренний карман пиджака. Директору:

М-мм?.. Шайку? Может быть, может быть...

Смотрит вверх на люстру.

Пока делать какие-либо выводы рано. Но вы правы, Профессор. Похоже, музей никто не взламывал.

S.Holmes

Входит в зал и останавливается.

Здесь.

Подходит к бюсту, оглядывает его, удовлетворенно кивает.

Все в порядке. Никаких долговременных повреждений все же не наблюдается. Если бы не обстоятельства, смешно было бы даже поднимать суету из-за подобной безделицы. В самом деле – что такое каких-то два клочка...

Его видимо передергивает, и он замолкает.
Dr. Robert Attenborough

Подходит к бюсту Сократа, внимательнейшим образом осматривает его, особенно пустые зрачки глаз. Затем достает лупу и оглядывает, дюйм за дюймом, еще раз. Про себя:

Отодвигать и переворачивать не будем.

Директору:

Скажите, Профессор, можно ли будет получить оригиналы тех клочков мятой бумаги, на которых были написаны глупые значки? Все же фотографий не совсем достаточно. Вы ведь не отдали их полиции? И не потеряли?

S.Holmes

Медленно качает головой.

Я, вероятно, совершил ошибку, сэр, но боюсь, что оригиналы этих... документов... утрачены. По моей просьбе.

Dr. Robert Attenborough

Разочарованно:

Ah! Вы сочли, что подобные кощунственные мерзости не имеют право на существование? Кинули их в огонь? Ну что ж... Это импульсивная и объяснимая реакция.

Пойдемте же тогда к нашему следующему экспонату. Итак, преступники заинтересовались далее перевалочным пунктом между Грецией и Египтом. Покажите, дорогой Профессор, пожалуйста, что осталось – после возвращения status quo – от Камня.

S.Holmes

Вверх по лестнице, по которой мы только что пришли, сэр.

Слышны торопливые шаги.

Поднимает бровь и поворачивается к входу в зал.
Dr. Robert Attenborough

Идет очень быстро за невысоким человеком с острым крысиным лицом, что-то ему втолковывая. В дверях зала, где находятся Директор и Холмс:

Джентльмены, инспектор Лестрейд уверяет, что для него нет никаких секретов в этом преступлении и настоятельно рекомендует нам свернуть независимое расследование.

Dr Watson

Вбегает в комнату и останавливается.

Вы уже здесь, Холмс?

С полупоклоном машет шляпой в сторону Attenborough.

Добрый вечер, доктор.

Обращается к Holmes.

За тех ребят, что здесь стояли, я поручусь головой. Тут дело гораздо тоньше. Признаться, эта история меня почти поставила в тупик. Однако нет никаких сомнений, что преступники проникали в музей через окно, вероятнее всего, через сложную систему блоков и веревок, а это...

Жест шляпой в сторону бюста.

...это – простое хулиганство, никак не относящееся к делу.

Det. Lestrade

Внимательно слушает Лестрейда.

Блоки и веревки? Отлично. Кто же отключал сигнализацию, и как преступники миновали охрану? Кто открывал им двери в залы? Без сомнения, инспектор, вы это выяснили. Расскажите нам, и мы с доктором Ватсоном спокойно поедем домой дремать у камелька.

Задумчиво:

Впрочем, не так-то вы, может быть, и ошибаетесь. Только смотреть надо бы не вбок, на стены, а в другом направлении.

S.Holmes

Широко раскрывает глаза и даже немного приоткрывает рот. Неслышно:

В другом направлении?..

Делает Холмсу отчаянные знаки из-за спины Лестрейда.

Dr Watson

Охрану? Какую охрану?

Ах, да, охрану...

Но позвольте. Прошлые безобразия творились на первом этаже, стало быть, окна... Впрочем, да, залы внутренние...

В другом направлении?

Устремляет задумчивый вгляд на потолок. Рот его медленно открывается. Поднимает палец вверх.

Великолепно.

Присоски. Человек-муха. Они передвигались по потолку. Оттуда же и зацепляли экспонаты. Специальными крючками.

Хватает руку Holmes и пожимает ее.

В следующий раз, когда я стану критиковать вашу индукцию, Холмс, напомните мне об этом случае. На что-то она все же годится.

Присоски!

Нахлобучивает шляпу и выбегает.
Det. Lestrade

Пожимает плечами.

Как видите, джентльмены, пригласить вас не было с моей стороны полностью безосновательным поступком.

Dr. Robert Attenborough

Одобрительно:

Лучший. Имейте это в виду, Профессор. Реакция как у игрока в гольф. Только было бы неплохо приставить к инспектору констебля, который с ответственностью подойдет к осмотру крепежей люстр на потолках. А то при неумелом обращении люстры могут упасть, и тогда жеваная бумага с закорючками, засунутая в пустые зрачки философа, покажется нам всем детской шалостью, а визит герцога Йоркского пройдет при свете шахтерских фонариков.

Ватсону:

Благодарю вас, друг мой. Будьте добры, попросите проводить вас в дальневосточные залы.

Директору:

Итак, Розетта?

S.Holmes

Да, сэр. Гордость коллекции. Варварство высшей пробы, и совершенное при этом с несомненным знанием дела. Мне уже сообщили, что двое египтологов заинтересовались... результатом.

Идет к лестнице.
Dr. Robert Attenborough

Согласно наклоняет голову.

Еще бы. Если бы Британский музей был выстроен вокруг одного только Розеттского камня, я бы не удивился. Значит, три части – иероглифика, демотическое письмо и греческий текст – на базальтовом основании не тронуты. Никто не залеплял строки цементом, не перечеркивал буквы, не рисовал смешные рожицы. Собственно, сделать это...

Подходит к камню, внимательно его оглядывает

...было бы сложно. Плотность текста чрезвычайно высока, и если наши злоумышленники хотели добиться того, чтобы их деяния были замечены, они должны были идти по пути нарастания драматизма. Как выглядел камень, когда его обнаружили?

S.Holmes

Вот здесь.

Показывает на место, отстоящее примерно на полметра от стены.

Он был... прислонен к стене. Перевернут. Рядом с ним – резец, тоже из экспозиции, я покажу вам потом.

Dr. Robert Attenborough

Оглядывает место происшествия и особенно тщательно изучает камень. Медленно:

Резец? Но ведь резец не был использован? Боюсь, Профессор, мы действительно имеем дело с угрозой.

Разглядев ряды знаков на камне как следует:

Я смотрю, в спешке камень был очищен от следов варварского деяния с помощью простой бархатной ткани. Это зря. Впрочем, сложно было бы ожидать рядом какого-нибудь Шампольона с беличьей кисточкой. Ну что ж. И в этом случае не будем отодвигать камень и рассматривать его изнанку. Без вашего позволения.

Вопросительно смотрит на Директора.
S.Holmes

Сжав зубы:

То, что там было изображено, вы уже, вероятно, видели.

Из внутреннего кармана пиджака достает все тот же конверт, быстро выхватывает из него пластинку дагерротипа:
Dr. Robert Attenborough

Утвердительно кивает головой.

Да, да. Два изумительных картуша. И совершенно посторонних. Мне придется сегодня побегать по вашей экспозиции и запасникам еще некоторое время, Профессор. Например...

В задумчивости приближается к камню и пытается разглядеть что-то в щель между его задней частью и стеной; ничего не добившись, начинает ходить вокруг камня, словно его тянет к нему магнитом.

...хотелось бы посмотреть табличку №162 из Амарны. И какие-нибудь прорисовки надписи с обелиска острова Филэ.

Решительно:

Позвольте мне все-таки взглянуть на изнанку камня. Обещаю: буду крайне аккуратен.

S.Holmes

Решительно кивает.

Right.

Упрятывает конверт, быстро подходит к камню и, взявшись снизу, вынимает его из опор, после чего осторожно приседает, опуская его на пол.

Встает, перехватывает камень и слегка наклоняет его на себя. Чуть сдавленным, но бодрым голосом:

К вашим услугам, сэр. По левую руку от меня, почти в самом верху. Надеюсь, вам удобно.

Dr. Robert Attenborough

Метнувшись в сторону, быстро притягивает стул смотрительницы с мягким сиденьем и делает знак Директору воспользоваться им, чтобы упереть в него камень.

Несколько смущенно:

Я должен был догадаться, сэр, что вы предпочтете сделать это сами.

Разглядывает гладкую поверхность обратной стороны камня в лупу. Удовлетворенно:

О-ооо... Прекрасно, прекрасно. Царапины остались. А что это у нас тут в царапинах?

Извлекает из кармана кисточку и тщательнейшим образом обрабатывает поверность, собирая какую-то микроскопическую пыль в очередной конвертик из тонкой вощеной бумаги. Удовлетворенно:

Мел. Блестяще. Просто великолепно. Вы не зря рисковали позвоночником, Профессор Аттенборо. Позвольте же, я помогу вам водрузить камень на место. Теперь у нас есть с чем работать.

S.Holmes

C помощью Holmes осторожно возвращает камень на стену.

Вы хотите сказать, что приближаетесь к разгадке этой неприятной ситуации? Поверьте мне, ради этого я согласен даже висеть вниз головой.

Мел и царапины.

Его снова слегка передергивает.
Dr. Robert Attenborough

Сосредоточенно:

Говорить что-либо подобное рано, Профессор. Пойдемте к нашему третьему объекту. Пока можно порадоваться только тому, что на две акции у нас имеются два свидетельства, которые можно как-то трактовать. Это обнадеживает.

Направляясь с Директором к выходу из зала:

Пока же давайте настроимся на то, что визит герцога Йоркского все же пройдет неспокойно. Мы с доктором Ватсоном непременно будем находиться в музее в это время и сделаем все возможное, чтобы предотвратить конфуз. Что ж? Ко входу в главный египетский зал?

S.Holmes

Сдержанно:

За шесть дней может еще многое произойти.

К выходу, сэр. По дороге в библиотеку.

Ведет Holmes к дверям, выходит, поворачивается.

В тот раз преступникам пришлось, по крайней мере, достаточно усердно потрудиться. Хотя, как им удалось сделать то, что они сделали, и не оказаться замеченными, от меня ускользает. Неужели и действительно не обошлось без блоков и крючков?

Dr. Robert Attenborough

Поднимает голову, разглядывая два грандиозных бюста Аменхотепа III, водруженных на постаменты и стоящих по обе стороны от входа в египетский зал. Медленно:

Поменять местами левый и правый бюст. Это впечатляет.

Наклоняется, изучает пол, затем разглядывает постаменты, затем подходы к входу в зал, затем, приподнявшись на цыпочки, пространство между краями постаментов и основаниями бюстов.

Да, здесь никакой мистики, как и прежде, господин Директор. Рычаги – чтобы приподнять обе конструкции, стяжки – чтобы бюсты не свалились с постаментов. Бюсты были переставлены вместе с постаментами. Работа тяжелая, но выполнимая. Постаменты переехали по полу в той манере, в какой аккуратные хозяйки передвигают по натертому паркету тяжелые шкафы.

Снова наклоняется и изучает пол.

Только, учитывая тяжесть конструкции, постаменты были водружены не на хлипкие коврики, а на прочные дубленые шкуры, которые помогли злоумышленникам осуществить перестановку двух Аменхотепов, а нам помогут найти злоумышленников.

Качает головой.

Виден почерк. Блестяще.

S.Holmes

Качает головой.

Невероятно. Шкуры, рычаги, стяжки – и никакого результата. Это почерк безумца, сэр, вот мое мнение.

Как и рассыпанная картотека. Вы хотите посмотреть и на нее? Могу вас уверить, что она уже давно в полном порядке.

Dr. Robert Attenborough

Энергично:

Конечно, Профессор. Если это возможно, покажите, пожалуйста, картотеку. Мне все равно нужно было заглянуть в труд Кирхера, который внес свою неоценимую лепту в дешифровку Розеттского камня до Шампольона. Это, знаете, очень удачно, что все подобные объекты оказались стянуты в ваш музей.

Пойдемте же, а то ваши констебли скоро потребуют свободы и горячей пищи.

S.Holmes

Если констебли невиновны, то временное неудобство не должно их особенно стеснить. К тому же, я распорядился послать им поднос сэндвичей с огурцом.

А удачным ли окажется это обстоятельство, эта стянутость, нам, видимо, еще предстоит узнать.

Приглашает Holmes идти за ним.
Dr. Robert Attenborough

Улыбается, услышав про сэндвичи с огурцом, от комментариев удерживается. Директор и Холмс входят в картотечный отсек Британского музея. Повсюду тянутся шкафы с каталогами.

Ну что ж, Профессор. Не может быть, чтобы все отделы каталогов были перепутаны равномерно. Все-таки, знаете, вынуть стержни, держащие карточки, перемешать карточки и аккуратно насадить их обратно на стержни, – задача несложная, но требующая многих, многих рук и многих часов.

Будьте добры, подскажите, какие ящики были затронуты менее всего? Вы говорили что-то о том, что сильно пострадала египтология и востоковедение в принципе, а литература... кажется, вовсе нет?

S.Holmes

В каждой секции было перебрано ровно по одному ящику, причем они остались выдвинутыми – иначе, возможно, заметить беспорядок у нас заняло бы чуть больше времени. В каждой, кроме литературы позднего Возрождения.

Dr. Robert Attenborough

Подбирается и, почти крадучись, подходит к секции литературы позднего Возрождения. Пробегает взглядом по внешним панелям ящиков, по вложенным в металлические уголки аккуратным классификаторам с надписями, выполненными безупречной вязью Copperplate Gothic. Прослеживает пальцами некоторые швы между стыками ящиков, приближает лицо к стеллажу и как будто прислушивается. Очень довольным тоном, почти ласкающе:

Неподражаемо.

Еще раз проходится по ящикам, снимает с одного из швов длинный волос, накручивает его на палец, что-то считает.

Запечатано в лучших шпионских традициях.

Убирает волос в очередной конвертик из тонкой пергаментной бумаги.

Теперь, г-н Директор, мне нужно будет десять минут в тишине и покое за одним из ваших библиотечных столов, и я буду готов присоединиться к вам и вашим сотрудникам, которые, надеюсь, к тому времени уже расправятся и с сэндвичами, и с огурцами.

S.Holmes

Стараясь не показать удивления, наблюдает за действиями Holmes, которые производят на него почти гипнотическое воздействие.

Встряхнувшись.

Да-да, разумеется.

Ни в коем случае не буду вам мешать. Попросите у любого из дежурных на главной лестнице проводить вас в мой кабинет.

Поворачивается и выходит, ступая очень тихо.
Dr. Robert Attenborough

***

Перехватывает Холмса на подходе к кабинету Директора музея.

Ну как, друг мой? Профессор Аттенборо вернулся в странном состоянии, все качал головой и что-то бормотал. Лестрейд ушел на крышу и до сих пор не вернулся. Впрочем, звука падения я тоже не слышал... И, конечно, очень, очень подозрительное лицо у здоровяка, который охраняет китайский зал... Ц, ц, ц, не удивлюсь, если он во всем этом замешан!

Dr Watson

Неопределенно хмыкает.

Да, мой дорогой доктор, у здоровяков с бородами всегда очень подозрительный вид, когда они ответственны за что-нибудь хрупкое. Обещаю, им мы тоже займемся, в свой черед. А пока давайте так. Я пойду прямиком к Директору – злоупотреблять неслужебным положением и общаться с нашими субъектами по одиночке, а вы посидите с теми из них, кто будет не занят, в предбаннике, да понаблюдайте. Может, что-нибудь важное и увидите.

Проходит в директорские комнаты, минуя комнату, где сидят констебли, и входит в кабинет Директора.

Ну что ж, господин Директор, можно ли поговорить с тем, кто был на посту, когда было осквернено зрение мраморного Сократа?

S.Holmes

Разумеется, сэр. Располагайтесь.

Встает из-за стола и указывает Holmes на свое кресло, сам идет к двери и зовет негромко:

Mr Paisley, if you please...

Оборачивается к Holmes:

Работает у нас уже восемь лет, безукоризненная репутация. Надеюсь, что вы сможете отвести павшее на него подозрение. Из всех он принял его наиболее тяжело.

Ободряюще кивает вошедшему.
Dr. Robert Attenborough

Входит, опустив голову. Не отвечает на кивок директора, проходит в середину комнаты и останавливается перед столом.

Evenin', gentlemen.

Charles Paisley

Жестом отклоняет предложение занять место Директора, остается стоять. Дожидается, пока Paisley усядется в кресло возле стола.

Доброй ночи, Mr Paisley. Моя фамилия Hоlmes, и я помогаю музею по просьбе г-на Директора. Извините, что пришлось вырвать вас из круга ваших обязанностей так надолго. Скажите, пожалуйста, когда и от кого вы обычно получаете ключи от вверенного вам зала, когда передаете их на пост и как прошло ваше дежурство в ту ночь, когда было совершено проникновение в музей?

S.Holmes

Каждый раз по расписанию, сэр. Предыдущая смена придет, сержант с ними, мы друг напротив друга встанем, и передаем. Хоть и не разукрашены все, как перед дворцом, а все церемония.

Вытаскивает мятый платок, принимается крутить его в руках и шмыгает носом.

Вот Мортимер мне и отдает, и я ему, как всегда, когда мы встречаемся, и говорю, ты, говорю, жениться собираешься ли, а он мне тоже, как всегда, да не прежде, чем в баре молоко начнут наливать, это у нас как бы шутка такая, сэр, он мне не то, чтобы завидует, и я его тоже без злобы.

Все было обычно, сэр. Поутру отдал утренним, а сам домой пошел, потом шум, гам, в дверь колотятся...

Поднимает глаза на Hоlmes.

Выгонят теперь, сэр?

Charles Paisley

Пожимает плечами:

Если что-то случится через неделю, боюсь, мы все будем искать себе новую работу, констебль. Скажите еще, пожалуйста, не было ли у вас необычных мыслей, ощущений или мечтаний во время того памятного, или какого-либо иного из ночных дежурств. А также расскажите, чем вы поддерживаете свои силы по ночам, – каков распорядок вашего сна и бодрствования во время ночных смен?

Разглядывает носовой платок в руках констебля.

S.Holmes

Я привычный, сэр. Только с войны, год там провел. Сижу, смотрю. Вроде как и сплю, а на самом деле не сплю. Глаза-то смотрят, все примечаю. С этими бурами иначе никак нельзя, зазеваешься – раз!

Хлопает кулаком по ладони.

Ну, бывает, иногда привидится. Что сидишь на берегу, вода так журчит. В этот раз видел, как седло на кобылу свою надеваю. Встряхнешься, вокруг опять только обломки.

Charles Paisley

Удовлетворенно:

Благодарю, констебль. Солдат – всегда солдат. Прошу, возвращайтесь к своим обязанностям, и если вдруг вам вспомнится во время какого-нибудь из ночных дежурств на протяжении грядущей недели что-нибудь из военных времен, пожалуйста, пошлите c запиской любого уличного мальчишку на Бейкер-стрит, 221В, пусть спросит Mr Sherlock Holmеs или Dr John Watson. Мой друг доктор, с которым, как я понимаю, вы уже познакомились, – некоторым образом, литератор, и будет рад записать ваши воспоминания о войне.

Попросите к нам констебля из главного египетского зала, будьте добры.

S.Holmes

Благодарю великодушно, Mr Holmes, sir.

Встает и поворачивается к Attenborough, но тот только кивает снова, приветливо улыбаясь.

Неуверенно улыбается в ответ и четким шагом выходит, прикрывая за собой дверь.
Charles Paisley

Со странным выражением:

Ну вот, Профессор. А вы говорили что-то о настоящих британцах. Вот же они. По крайней мере, один из них. У вас нет никаких особых замечаний относительно констебля Paisley?

S.Holmes

Всовывает голову в дверь.

Меня теперь?

Harry Pinner

Пожалуйста, заходите, Pinner.

Мне показалось, что вы им вовсе не заинтересовались, сэр. Все, что он сказал, мне известно.

Dr. Robert Attenborough

Указывает следующему констеблю на то же кресло, где сидел его предшественник.

Прошу, Mr Pinner. Расскажите о своем дежурстве три недели назад. Как вы себя чувствовали? Не было ли замечено чего-нибудь странного во время вашего ночного бдения?

S.Holmes

Входит и садится.

Чувствовал? Что чувствовал? Я уже и не припомню, что чувствовал. Нет, помню. Моя муза вдохновила меня на поэму. Я ходил, зал длинный, я ходил, иду от лестницы, все складывается, иду обратно, все разваливается, иду снова, опять складывается, а дальше идти некуда, поворачиваю, и вот тут-то как раз меня и осенило, как молнией. Знаете, что? Сонет! Первая строка сонета!

"О, чернокудрая, опять к твоим стопам..."

Смотрю – камень лежит. И с тех пор как ни бьюсь, все без толку.

Harry Pinner

Слегка нахмурившись:

Часто ли вас посещает муза во время дежурств, Mr Pinner? И всегда ли она бывает чернокудра?

S.Holmes

Что?

Это поэтическая метафора. Молния. Муза. Метафора. Это значит, что ее на самом деле нет. Так принято говорить. А что еще делать по ночам, если нельзя ни спать, ни читать?

Harry Pinner

Gravely:

По ночам, костебль Пиннер, если вы находитесь на службе в Британском музее, надо стоять караулом возле Розеттского камня и следить, чтобы злоумышленники не выворачивали его с положенного места и не клали вверх тормашками на пол, как...

помолчав:

... м-ммм... Как заложника в какой-нибудь дикой стране. Можете быть свободны. Утром принесете Директору Аттенборо объяснительную записку с планом своих перемещений по вверенным вам залам за последний месяц.

S.Holmes

Записку. К утру записку. К утру желанную записку принес... нет, доставил...

Встает и выходит, бормоча.
Harry Pinner

Словно лишившись дара речи, смотрит на Директора и делает выразительный жест в сторону закрывающейся за Пиннером двери. После паузы:

Я, конечно, не специалист по подбору персонала, Профессор Аттенборо, но мне кажется, что при приеме на работу в Музей необходимо показывать потенциальных сотрудников не только врачам, но и литературным консультантам. За такие сонеты, знаете ли, можно и расстреливать. Давайте же пойдем дальше, если у вас не будет особых замечаний по поводу констебля Пиннера.

S.Holmes

Сдерживая улыбку:

Надеюсь, плохая поэзия – единственное его прегрешение, сэр. Мне он кажется совершенно неспособным принадлежать к какой-либо организованной группе людей, что бы они ни замышляли.

Вот за того, который дежурил при библиотеке, сэр, я вам ручаться не смог бы.

Dr. Robert Attenborough

Отходит к окну, смотрит на расплывающийся в тумане желтый свет фонарей.

Да, вы правы, Профессор. Давайте начнем с того, кто был в библиотеке. А проспавшего рокировку Аменхотепов пока оставим посидеть у вас в приемной.

S.Holmes

В таком порядке? Хорошо.

Не могу, однако, сказать, чтобы он не справлялся с обязанностями.

Подходит к двери, открывает ее и почти сталкивается со стоящим за ней.

Входите, сэр.

Dr. Robert Attenborough

Быстро входит, кланяется директору, потом Holmes, уверенно садится, поддернув штанины.

Склоняет голову немного набок.

Burnwell, сэр. Чем могу служить?

George Burnwell

Обходит констебля и встает перед ним.

Доброй ночи, констебль Burnwell. Каталожные залы Британского музея плотно заставлены шкафами и столами. И их пять. Скажите пожалуйста, как физически вы осуществляете охрану на этой территории?

S.Holmes

Залы расположены анфиладой, за исключением одного, который отходит вбок, он имеет при этом два входа. Таким образом, закрыв на замок одну из дверей, боковую, я в состоянии контролировать возможный доступ на вверенный мне участок путем наблюдения вдоль общей оси четырех залов.

Обычно я нахожусь в одном из крайних положений, спиной к двери, загораживая таким образом один из входов, и смотрю на другой. Раз в полчаса я прохожу через три внутренних двери и занимаю симметричную позицию.

George Burnwell

Продолжая изучать Burnwell:

Блестяще, Mr Burnwell. Не сомневаюсь в том, что и в боковой зал вы заходите на своем пути при смене позиции на противоположную. Скажите пожалуйста, как вы поддерживаете свои силы на ночных дежурствах? Чай, кофе? Табак – в положенных для курения местах, конечно же?

S.Holmes

Быстро:

Я не курю, сэр. Это вредная привычка.

Снова обычным голосом:

Я прибываю на пост полностью подготовленным к предстоящей задаче, как с физической, так и с ментальной точки зрения. Чай я приношу с собой. Ассам, сэр. Покупаю малыми ящиками. Fortnum & Mason's, Пиккадилли, 181.

George Burnwell

Укоризненно поцокав языком:

Приносите чай в термосе, констебль? Не в ящиках же, я надеюсь? Однако, будучи столь профессиональным работником, вы делаете ошибку, отказывая в профессионализме нам с Профессором Аттенборо. Во-первых, при всей вашей педантичности, вы все-таки человек занятой, и не можете следить за своей горничной, которая, похоже, плохо помогает вашей супруге и не всякий раз тщательно чистит вашу констебльскую куртку.

Скользящим движением снимает какую-то крошку с рукава Burnwell, подносит руку к глазам, разглядывает свою добычу.

"Superiores". Неплохие сигареты американского типа из табака Virginia. British American Tobacco PLC, Globe House, 4 Temple Place, London.

Любезно:

Надеюсь, покупаете не ящиками? Так ведь и разориться можно.

S.Holmes

С трудом удерживая себя, обращается к мрачно молчащему Burnwell.

Mr. Burnwell? Извольте объясниться.

Dr. Robert Attenborough

Поднимает глаза на Holmes; они полны слез.

Умоляю, сэр, ни слова об этом Молли. Я ей обещал. Она так расстроится... Я перестану, клянусь вам, с завтрашнего... с сегодняшнего... Я подам в отставку, если нужно, только не говорите ей.

George Burnwell

Отходит и садится. Помолчав:

Хорошо, Mr Burnwell. Мы не будем говорить ничего Mrs Burnwell, если вы поведаете нам, о чем разговаривали во время одного из ваших перекуров со своим коллегой из греческого зала Charles Paisley в ту самую ночь, когда, как позже выяснилось, было совершено первое проникновение в музей. Прошу вас.

S.Holmes

Мы с ним в одну смену раз в месяц сходимся. В четыре недели. О чем еще двум солдатам говорить, сэр? Здесь хорошо, там плохо. Британия послала нас в разные места, а плохо было одинаково.

Лезет в карман, достает тщательно отглаженный платок, и вместе с ним – какие-то обрывки бумаги, которые падают на пол. Делает движение, чтобы наклониться за ними.
George Burnwell

Молниеносно подлетает и подхватывает бумажки, выпавшие из кармана Burnwell. Разглядывает их. Коротко:

Вы не угощали его своим чаем, констебль? Благодарю, что сохранили эти обрывки.

Убирает два крошечных листка в карман.

Директору:

Позвольте, Профессор, считать эти клочки бумаги моей личной добычей. У вас все равно есть копии.

S.Holmes

Бумажки ко мне попали от сэра Аттенборо, вчера утром, когда я заступил на дежурство. Он распорядился от них избавиться как можно тщательнее, я собирался сжечь их сегодня в камине, а домой так и не попал.

Attenborough кивает утвердительно.

Да, сэр. И это было. Он мне всегда говорит – с хорошим чаем и ночь незаметно пройдет. А у него денег на такой не хватит.

George Burnwell

Удовлетворенно:

Ну что ж, тогда пригласите к нам последнего из констеблей, ожидающих беседы, и можете быть свободны.

S.Holmes

Встает, обретая прежнее достоинство, кланяется дважды, как при входе, и покидает комнату.
George Burnwell

Качает головой.

Я никак не мог понять, чем же он смог вызвать во мне недоверие. Всегда – непреложная пунктуальность. А оказался банальным лжецом.

Вы думаете, он – один из них?

В дверь стучат.
Dr. Robert Attenborough

Слегка пожимает плечами:

Не судите его слишком строго, Профессор. Ему просто не хотелось говорить, что он работает среди бумаги и представляет для нее столь высокую пожароопасность. Это не самая страшная ложь.

Давайте же выслушаем последнего.

S.Holmes

Открывает дверь и останавливается на пороге.

Джентльмены, добрый вечер.

Коротко наклоняет голову.

Herbert Stoner, at your service.

Herbert Stoner

Обходит Herbert Stoner и встает возле двери.

Скажите, констебль Stoner, кто был инициатором того, что во время вашего дежурства две недели назад вас на три часа подменил констебль Stanley Hopkins? Вы или он?

S.Holmes

Ничуть не удивившись:

Это было честное пари, сэр, и он честно отдал мне долг. А мне как раз нужна была та ночь, чтобы встретить одну девочку из Сохо.

Я же не знал, что тут такая каша заварится. Он меня порядочно подвел. Но он и это понимает. Я за него тут все это время отдуваюсь, на вопросы отвечаю. Так что он мне должен вдвойне.

Это он вам рассказал? Потому что я – никому, могила. Слово джентльмена.

Herbert Stoner

Поворачивается к Директору.

Ну что ж, Профессор Аттенборо. На сегодня, кажется, у нас с вами все.

Снова Стоунеру:

Еще одно слово джентльмена, констебль. Никакой лишней информации в разговоре с Хопкинсом, прошу вас. Иначе...

Делает неопределенный жест, в котором, тем не менее, угадывается тюремная решетка.

S.Holmes

Такое серьезное дело из-за двух кусков известняка?

Молчу. Уговорились.

Выходит.

Herbert Stoner

Кусков известняка!

Я бы выгнал последних двоих немедленно, но ясно, что оба они не имеют отношения к нашей проблеме. Но... как? Как вы узнали? Мне фамилия Хопкинс, признаться, не говорит совсем ничего. Видимо, он работает недавно, а его дежурства никак не пересекались с... известными событиями.

Dr. Robert Attenborough

Думая о чем-то другом:

Позже, Профессор, позже, если вы не против. Графологическая экспертиза, знаете ли, иногда бывает не менее полезной в нашем деле, чем криптология.

Подходит к двери.

С вашего разрешения, мы пока расстанемся, – максимум, на неделю, минимум, – до следующей субботы. Надо будет навести некоторые дополнительные справки. Если вы позволите мне совет, то он будет таков: постарайтесь создать у ваших подчиненных впечатление, что мы пришли к выводу о том, что происшествия были неудачной шуткой некоего реставратора по имени Percy Trevelyan, который умело отвлек внимание ничего не подозревавших констеблей. Завтра этот человек придет к вам на прием, причем, придет так, что в Музее все будут об этом знать. Он прятался загодя в дальневосточной экспозиции, в большой яшмовой курильнице, откуда выходил ночью, гипнотизировал констеблей, а потом творил свои бесчинства с привлечением одного китайского уборщика, нанятого им за опиум. Уборщик прятался вот здесь.

Указывает пальцем в отмеченный крестиком угол плана второго этажа музея.

Пусть все временно расслабятся до самого дня визита герцога. Мы с вами спишемся, не правда ли?

S.Holmes

***

Ссаживает Dr Watson возле дома на Бейкер-стрит.

Благодарю вас, доктор. В жизни бы не придумал более подходящего места в музее, где мог бы надежно спрятаться взрослый человек. Вернусь к утру, я надеюсь. Нет, не беспокойтесь, моя уличная команда снабдила меня всеми необходимыми данными. Да. До встречи.

Кэбмену:

Briony Lodge, Serpentine-avenue, St.John's wood, please.

Выйдя из кэба, прибывшего по названному адресу, делает кэбмену знак ждать его, подходит к дому и стучит бронзовым молотком в дверь.

Тихо:

She used to be the daintiest thing under a bonnet on this planet. Let's see.

S.Holmes

Стоит у окна в гостиной и смотрит на подъезжающий кэб.

Быстро отходит от окна и садится в кресло. Тонкими пальцами несколько раз постукивает по журнальному столику.

Странно, что так рано, но, впрочем, понятно...

Слышит звук дверного молотка, шаги горничной, разговор у двери, снова шаги.

Встает навстречу вошедшему вслед за служанкой S.Holmes.
Irene Adler

Наклоняет голову, приветствуя Irene Adler.

Прошу прощения за неурочное вторжение, Mme Norton. Приятно видеть, что я вас не разбудил. Но – поверите ли – опыт нашей последней встречи убедил меня в том, что вы чаще всего пропадаете слишком неожиданно, а это было бы крайне обидно.

Спохватившись:

Доброй вам ночи.

S.Holmes

Слушает S.Holmes со спокойной улыбкой.

Adler, if you please.

Добрый вечер, мистер Холмс. Приятно, что вы решили возобновить давнее знакомство.

Чаю?

Садится в кресло, жестом приглашая S.Holmes последовать ее примеру, и берет в руки колокольчик.
Irene Adler

Слегка поднимает бровь, услышав старую фамилию Ирэн Адлер.

Как вам угодно, madam. Я имею в виду и чай тоже.

Садится в предложенное кресло напротив Ирэн Адлер.

Впрочем, мне стоило догадаться, что вы могли бы вернуться в Лондон из своего круиза только с прежней фамилией.

Вежливо:

Сцену оставили совсем?

S.Holmes

Звонит в колокольчик и отсылает горничную за чаем.

Сцену я оставила за некоторое время до нашего первого знакомства, и больше на нее не возвращалась.

Впервые с начала разговора коротко смотрит в глаза S.Holmes, но быстро отводит взгляд.

Спохватывается:

Чему обязана вашим визитом?

Irene Adler

Побарабанив пальцами по подлокотнику кресла:

Да, в общем, ничему особенному, madam. Хотел, с вашего позволения, задать вам два-три легкомысленных вопроса, если вы не будете против. И простите мне столь малую осведомленность о ваших перемещениях: видите ли, я не успел проконсультироваться со своей картотекой.

Разводит руками:

Прилетел к вам прямо из Британского музея.

S.Holmes

Еще более расслабленно, но с достоинством откидывается на спинку кресла.

Вот как? Надо полагать, что там открыли интересную выставку.

Впрочем, я не буду вас утомлять светской беседой, но буду рада ответить на ваши вопросы.

... или не ответить.
Irene Adler

Согласно:

Крайне, крайне интересную выставку открыли там, madam. "Эллинистический Египет в прочтении Франсуа де Шампольона". Я бы советовал вам посетить ее – лучше всего на этой неделе, до воскресенья. В воскресенье музей будет планировали закрыть для простых смертных, ну, а после воскресенья, полагаю, вы будете уже так же далеки от лондонских туманов, как далеки нынче от сцены Ла-Скала или Варшавской оперы.

Посмотрев недолго в направлении двери, ведущей вглубь дома, снова переводит взгляд на Ирэн Адлер.

Ни в коей мере не желая занимать ваше время долгими прелюдиями, хотел бы спросить, пожалуй, главное. Как поживает сколь выдающийся, столь мало известный широкой публике по эту сторону Пролива M-r Jean-Baptiste Grenouille, который изготавливает ваши несравненные духи и, как я понимаю, не менее несравненные снотворные препараты?

S.Holmes

Вот как. Ну что ж, это даже интересно. Игра началась несколько раньше, но это не делает ее менее увлекательной.

Простите меня, мистер Холмс, я не совсем поняла вас, и виной тому, должно быть, поздний час. Я не в курсе дел своего парфюмера и я не принимаю снотворного. Поверите ли – сплю, как младенец.

Улыбается.

Расскажите про выставку, прошу вас! Тем более, что я не планировала покидать Лондон в ближайшее время.

Irene Adler

Поднимается, проходит по гостиной, разглядывая убранство комнаты.

Поздний час, madam, – не время для рассказов об экспозициях, в организации которых вы сами, смею заметить, принимали живейшее и вдохновеннейшее участие.

Оказывается возле кресла Ирэн Адлер и поднимает ее левую руку за запястье. Огорченно качает головой, разглядывая тыльную сторону ее ладони:

М-ммм... Какая неосторожность. Да вы там и поцарапались. Все-таки в каталоге времени у вас было совсем мало, пришлось помочь этому Хопкинсу. Еще бы – у него толстые и неповоротливые пальцы, которыми удобно хватать громоздкие и тяжелые вещи, но неудобно насаживать деликатные карточки на острые металлические штыри в каталожных ящичках.

Отпускает руку Ирэн Адлер.

У вас есть поблизости походная аптечка?

S.Holmes

Не двигается, пока S.Holmes держит ее за руку.

Зачем вам аптечка, мистер Холмс? У вас разболелась голова?

Внимательно рассматривает свою руку с царапиной.

Замечательный пат. Как хорошо, что Годфри научил меня играть в шахматы. Только вот, сколько продлится этот пат?

Твердо:

Я не понимаю, о чем вы говорите.

Irene Adler

Возвращается в кресло.

Нет, у меня, madam, никогда не болит голова, напротив, когда мне приходится встречаться с таким сочетанием глубоких знаний из области истории, с таким полетом фантазии и с такой блестящей организацией дела, я даже ощущаю некоторое счастливое головокружение.

А аптечка... ну, если бы вы показали мне ее, я бы точно знал, из ваших ли запасов было взято то тонкое снотворное, после принятия которого взрослые крепкие мужчины в констебльской форме не помнят даже того, что они спали, как выводок сурков. Мне даже кажется, что этот препарат действует через обонятельный тракт, а не как-нибудь еще. Но, знаете, сонные порошки выветриваются, а аромат духов мэтра Гренуя – с большим трудом.

Проверяет что-то у себя во внутреннем кармане. Обезоруживающе улыбается:

Кто же вас нанял, прекрасная незнакомка?

S.Holmes

С одобрением наблюдает, как S.Holmes садится в кресло.

Спасибо. Я не люблю смотреть на собеседника снизу вверх, а с привычками очень трудно бороться.

Мистер Холмс, я уже успела сказать, что больше не выступаю, а следовательно, и нанимать меня некому.

Делает сознательное, но незаметное усилие не смотреть в сторону кармана, которым занимался S.Holmes.

Мне очень понравилась ваша история про снотворное, но мне совершенно нечего вам сказать. Мне кажется, что вы устали сегодня.

Irene Adler

Прикрывает глаза, монотонно:

Да, madam, я устал. Но это плодотворная усталость: поверьте, с первыми живительными лучами солнца она сменится ожидаемым приступом бешеной активности, я припаду к справочникам и подтвержу свои догадки о том, что мел, которым были изображены картуш Эхнатона и арабское слово entabeh, происходит из мест, приближенных к меловым скалам острова Рюген на Балтийском море, куда вы имеете обыкновение ездить отдыхать в августе. Именно этот мел грешит вкраплениями пирита, оставляющим такие неаккуратные царапины на египетском базальте.

Открывает глаза, смотрит на Ирэн Адлер.

А пирит, знаете ли, – этот огненный камень – по поверьям, приносит счастье только отчаявшимся и отчаянным. Это камень убийц.

Встает.

У меня есть целая коллекция осколков пирита, madam.

Слегка кланяется:

Благодарю вас за интересную беседу и еще раз прошу прощения за ночное вторжение.

Окидывает взглядом богатые черные волосы Ирэн Адлер.

Как приятно, что дамы в наше время не носят нелепые чепцы. Это позволяет их волосам сиять во всем их несравненном блеске.

Тихо:

И все же, оставлять столь явный автограф в каталоге было уже излишне.

S.Holmes

Встает вслед за S.Holmes и внимательно на него смотрит.

Это интересно, но для паники – еще рано. Впрочем, Профессору я напишу.

Некоторое время раздумывает, говорить что-то или нет. Все-таки не говорит. Вежливо кивает, прощаясь.

Когда S.Holmes выходит, сначала порывается подойти к окну, но вместо этого опускается в кресло и начинает тихонько постукивать по столешнице.
Irene Adler

Briony Lodge, Serpentine-avenue,

February 23d, 1903

Dear Professor,

Спешу Вас уверить, что комбинация идет по плану и все задуманное – свершается. Однако некоторые события, возможность которых мы с Вами предполагали, опережают иные события, уже запланированные, но еще не свершившиеся.

Вчера вечером, хотя правильнее было бы сказать – ночью, мне нанес визит Мистер Шерлок Холмс. Сам факт его визита меня не столько удивил, сколько озадачил. Не скрою, мне было неприятно, что Мистер Холмс навестил меня так скоро, еще до визита Герцога Йоркского в Музей. Это обстоятельство показалось мне достойным Вашего внимания.

Смею Вас уверить, что с моей стороны все было выполненно предельно точно. Снотворное, предоставленное мне моим парфюмером, действует великолепно. Стэнли выполняет свои задачи четко и аккуратно. Я наблюдала за его работой, когда мы имели дело с бюстом Сократа (право, пришлось поломать голову над тем, какое письмо использовать). В других случаях я лишь лично руководила его действиями, из опасения, что он что-то упустит, но это, естественно, не касается картуша Эхнатона, арабского слова и библиотеки. Пока Стэнли приводил в художественный беспорядок каталожные карточки, я очень аккуратно заменила католожную карточку "Города Солнца" Кампанеллы на точно такую же, но выполненную другим шрифтом. Разница невелика, но ведь и эффект должен быть несколько иным, чем в случае с перемещением бюстов.

Мистер Холмс продемонстрировал изрядную осведомленность в том, как именно были исполненны наши милые шалости. Досадно, что он вмешался в дело (хотя странно было бы надеяться на обратное), и что он так скоро пришел ко мне. Однако, он, похоже, не догадывается, кому и зачем это нужно. Он не задал мне главного вопроса – пока не задал.

Я буду действовать далее согласно нашему плану. Если возникнет необходимость внести какие-либо изменения и дополнения, напишите мне.

Yours,

Irene Adler.

P.S. Да, кстати. Чуть ли не единственное, чего Мистер Холмс не знал, – это то, что я развелась и снова ношу девичью фамилию. Должно быть, Вы помните сколько сил и средств я вложила в то, чтобы очень незаметно и тихо ликвидировать брак, о котором и так никто не знал. Никто, кроме Мистера Холмса. Интересная деталь, не правда ли?

I. A.

Dear Irene!

Благодарю за подробный отчет о Ваших трудах в Музее. Как Вы догадываетесь, я получил подтверждение тому, что все было именно так, как Вы указали. Сложно было бы рассчитывать, что Вы со Стэнли не оставите вовсе никаких зацепок, которые могли бы помочь обнаружить обстоятельства проникновения и нанесения ущерба помпезной серьезности твердыни британской музеологии, полностью держащейся на сокровищах, присвоенных бесчестным образом. Надеюсь, что эта идея будет со всей недвусмысленностью донесена до d. of Y. во время его грядущего визита. Но это уже наша забота.

Холмс сработал быстрее, чем я ожидал, и тем самым еще раз напомнил мне (но, полагаю, не Вам, так как Вы – единственный на данный момент человек, который смог перехитрить его за все время его детективной карьеры), что его не следует недооценивать. Он уже четырежды переходил мне дорогу. На этот раз я намерен взять реванш.

Я понимаю, что Вам самой не терпится узнать, кто стоит за всем этим делом помимо меня. Я слишком уважаю Вашу независимость и Ваш опыт, чтобы держать Вас в неведении. Думаю, Вы догадываетесь, что Великий голод и вынужденная эмиграция ирландцев сыграли во всем том, что касается британского королевского дома, не последнюю роль. Итак, мадам, Вы снова защищаете благородное дело. Хотя на этот раз и не свое лично.

О дальнейшем – позже.

Regards,
Professor James Moriarty

Scene

London, Paddington Railway Station,

February 25th, 1903

Садится в вагон и ждет. Открывая газету:

Все-таки, это очень хорошо, что наши лица неизвестны публике. Потому что начиная с самого 94-го года и до сих пор мы вовлечены в разбирательства самых громких и грязных дел... и уже давно не только в Англии.

Листая The Times:

Как некстати. Именно сейчас эта статья о "Naval Treaty", да еще странные намеки в Journal de Geneve, и, естественно, Reuter's не мог остаться в стороне и не осветить события во Франции...

Выглядывает из окна, начиная беспокоиться.

Но до сих пор нам всегда везло.

Ерзает на месте.
Dr Watson

В дверь купе стучат, затем внутрь протискивается длинноволосый седой старик, согбенный, одетый бедно, но аккуратно, в болотного цвета сюртуке и потертом цилиндре. На плече у него выглядящий очень тяжелым и еще больше пригибающий его к земле тюк, в котором угадывается разнообразный скарб – от каких-то мягких вещей до книг.

Сиплым простуженным голосом:

Благородный сэр, надеюсь, я вам не помешаю.

Долго шарит по карманам, затем извлекает мятый, но чистый билет, близоруко подносит его к самым глазам, читает, шевеля губами.

Затем, удовлетворенно:

Да. Это мое место.

Усаживается на сиденье, начинает копаться в своем тюке, выкладывает на столик огромную книгу в кожаном переплете, без заголовка, и небольшую бутылку с сельтерской водой.
Седой старик

Привстает на месте, еще раз озабоченно выглядывает на платформу, затем беспокойно взглядывает на старика. Поезд потихоньку трогается.

Открывает дверь в купе, выглядывает в коридор, оглядывает проход. Выбегает в коридор, отодвинув проводника в форме, беспокойно оглядывает платформу, не видит там никого, похожего на S.Holmes, видит только, как в поезд спешно загружается какой-то молодой человек с велосипедом. Готовится спрыгнуть с подножки на платформу, но проводник решительно втаскивает его назад в тамбур и, ворча, захлопывает дверь.

В растерянности возвращается в купе, бормоча.

Ну... он дал мне поручение... но ведь он собирался ехать тем же поездом. Видно, все еще сложнее, чем я думал...

Входит в свое купе.
Dr Watson

Не поворачиваясь к двери, продолжает изучать книгу. Достает из внутреннего кармана пиджака лупу и разглядывает некоторые значки в ней особенно внимательно. На столике лежит лист бумаги, где прорисованы несколько человечков и – отдельно – человеческих голов. У нескольких человечков связаны за спиной руки, на головах странные гребни.

Поднимает глаза на Dr Watson:

Доброе утро, дорогой доктор. А я-то думал, что вы хлопнете меня по плечу, рассмеетесь и пожурите за это очередное представление. Потом, конечно, понял, что мы выезжаем сегодня слишком рано для вас, и вы не были настроены на шутки.

Указывает на сиденье перед собой:

Присаживайтесь, пожалуйста.

S.Holmes

Неуверенно оглядывает купе:

А где тот джентльмен?

Dr Watson

В свою очередь оглядывается:

Который?

S.Holmes

Садится напротив S.Holmes, всматривается в него. С затруднением:

Ну... этот пожилой торговец книгами и всяким старьем. Знаете, такая характерная форма кончиков пальцев... и на подошвах тоже... глина. Из-под London Bridge... Там ведь, кажется, большой книжный развал. Да.

Оба молчат.

А вы сегодня бледнее обычного.

Dr Watson

Улыбается:

Неспроста, дорогой доктор, неспроста. Очень много беготни, как и у вас. Но сегодня-то мы с вами заслужили поездку на природу, правда? А то вся эта музейная пыль, лондонские доки, трущобы и опиекурильни, – высосут соки даже из "лучшего английского частного детектива-консультанта".

Кивает на The Times.

Иногда мне хочется отменить журналистику как профессию или предложить создать при правительстве специальный отдел по дезинформации журналистов. Впрочем...

Снова отвлекается на свои значки.

Да. Впрочем, нет. Эта система дезинформирует себя сама. Надо ее просто – отпустить.

S.Holmes

Тихо вздыхает.

Куда же вы дели этот ужасный мешок?

Dr Watson

Недоуменно:

Какой мешок?

А! Тот мешок!

Машет рукой в направлении багажной полки, где стоит элегантный саквояж коричневой кожи, что-то неопределенно мычит, опять возвращается к значкам, потом захлопывает книгу. Листок сворачивает, убирает во внутренний карман.

Ну что ж, доктор, сверим наши планы?

S.Holmes

Собирается.

Да-да. Конечно.

Четко:

Итак, я направляюсь в Blackfriars College и аккуратнейшим образом навожу там справки. Заведение курируется английскими доминиканскими монахами и делает упор на теологию и философию. Классику, историю и английскую литературу там тоже преподают в должном объеме. Но нас интересует математика. Собственно...

Достает из кармана записную книжку, листает ее:

...в рационализме Альберта Великого математические подходы были весьма важны, поэтому недооценивать точные науки в вопросах, связанных с образованием будущих философов доминиканского толка...

увлекается

...совершенно невозможно, и я вот тут нашел, что Фома Аквинский тоже, некоторым образом...

Dr Watson

Внимательно выслушивает Dr Watson:

Все это совершенно верно, дорогой доктор. Можете считать, что сдали зачет по философии оксфордской школы, хотя без Роджера Бэкона нам в этом деле никак не обойтись.

Без перехода:

Так где, говорите, вы были сегодня утром?

S.Holmes

Немного смущается:

В библиотеке Британского музея, Холмс. Вы же уже догадались.

Dr Watson

Удовлетворенно:

Uh-huh. Догадался, да.

Выглядывая в окно с некоторым нетерпением:

Итак. Мы с вами разделимся, доктор. Профессор Мориарти действительно заведует кафедрой математики в Black Friars, хотя c его способностями и с учетом его достижений в точных науках, он мог бы возглавить королевскую обсерваторию в Гринвиче. Но его удовлетворяет это спокойное и ненужное никому место, потому что, как мы с вами уже знаем, интересы у него обширные и не всегда чисто математические.

Вы наводите там справки о его перемещениях и присутствиях за последнюю неделю. Лучше даже за месяц. А все то, что вы мне только что так внятно изложили, поможет вам выстроить свою легенду и представиться, скажем... скажем – интересующимся и небогатым сквайром откуда-нибудь из Сассекса.

S.Holmes

Вдумчиво кивает, запоминая.

Решительно:

Не беспокойтесь, друг мой. Я не подведу вас. Что же будете делать вы?

Dr Watson

Снова смотрит в окно и определяет, что поезд приближается к Оксфорду. Рассеянно:

Я? Отправлюсь в музей, доктор. В Ashmolean Museum at Oxford. Все-таки, у меня такое ощущение, что я немного недополучил в эти дни музейной пыли.

Встретимся на Бейкер-стрит, м-ммм?

S.Holmes

***

Стучит в дверь и, дождавшись энергичного "Enter!", входит в кабинет директора Ashmolean Museum в Оксфорде. Видит перед собой широкоплечего загорелого человека под сорок в безупречной темно-серой тройке.

Доброе утро, Mr Evans. Я очень благодарен вам за то, что вы нашли время для меня и того дела, ради которого я к вам приехал.

S.Holmes

Приветливо улыбается, обходит стол, радушно жмет руку S.Holmes, указывает ему на пару кресел возле журнального столика, впрочем, так же, как и его рабочий стол, заваленного книгами и журналами.

Ну-ну, мистер Холмс. Я не люблю газеты, но все же читаю их. Это вы по-настоящему занятой человек, а не я, скромный директор скромного музея, который погряз в этих... сдерживается ...прерафаэлитах! Поразительно, как столь вторичное и пошлое направление в изобразительном искусстве могло зародиться в цитадели британской науки. Негодующе фыркает. Моррис и Бэрн-Джонс встретились и подружились здесь, а Раскин написал отсюда свою знаменитую апологию!

Не в силах успокоиться:

Невероятно... И это в то время когда ко мне на стол ложатся все новые и новые свидетельства...

Arthur Evans

Воспользовавшись паузой в монологе Эванса, кладет на стол перед ним какой-то небольшой предмет, тихонько сдвинув в сторону кипу археологических публикаций.

Сдержанно:

Что-то вроде этого, мистер Эванс?

S.Holmes

Застывает с полуоткрытым ртом и замолкает. Делает над предметом несколько непонятных движений, как будто хочет сам себя схватить за руку. Не отрывая взгляда от предмета, почти шепотом:

Откуда это у вас? Откуда – это?

Arthur Evans

Откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза, сводит пальцы вместе.

Не могу с вами согласиться насчет прерафаэлитов. То есть, безусловно, я вовсе не по этой части, а больше по части химии, но... Прерафаэлиты, по крайней мере, разбудили Aubrey Beardsley, а Бердслей, уж не сомневайтесь, разбудит какой-нибудь стиль, скажем, модерн, который потом долго не уснет. Ему не помешает ни война, которая над нами неминуемо нависла, да не какая-нибудь, а большая, настоящая общеевропейская война... ни авторы, которые любят квадраты и треугольники. Ничто, поверьте мне, доктор Эванс, не победит хорошо изогнутую линию и травяной или цветочный орнамент.

Смотрит на Эванса.
S.Holmes

Смотрит на S.Holmes широко открытыми глазами.

Вы так думаете?

Arthur Evans

Кивает головой в задумчивости:

Я так предполагаю, да.

S.Holmes

Шепотом:

Это что же... правда – хетты?

Arthur Evans

Отделяется от спинки кресла и вглядывается в предмет на столе. Неопределенно:

В этом я бы как раз усомнился.

S.Holmes

Ерзает в кресле, потом, попросив разрешения у S.Holmes жестом, берет предмет и аккуратнейшим образом разглядывает все четыре его грани. С благоговением:

Спарта.

Arthur Evans

Отрицательно качает головой.

Не думаю, мистер Эванс, не думаю.

S.Holmes

Издает сдавленный стон, кусает губы в нетерпении.

Вы не можете сказать, откуда это? Я понимаю... В наше время археология – удел богатых людей, и это опасное занятие. Вы консультировались с Адольфом Фуртвенглером в Берлинском музее, сэр? Что он сказал вам? Это от него?

Не дождавшись ответа:

У меня есть деньги, мистер Холмс. И, как вы, вероятно, знаете, я не боюсь рисковать. В отличие... дергает подбородком ...от этого Шлимана, который может бросить потенциальный раскоп, если не сойдется в цене с владельцами участка.

Arthur Evans

Слегка поморщившись:

О, меня не надо покупать, мистер Эванс, по крайней мере, не в этом деле. Уверяю вас: то, что так широко освещается в прессе, те случаи, которые не доставляют мне интеллектуального удовольствия, но доставляют стабильный доход, – этого вполне достаточно для одного скромного лондонского детектива-консультанта, который в свободное от основной работы время иногда увлекается исторической криптологией, назовем это так.

Я отдам вам эту печать. И даже не ее одну. У вас будет... быстро прикидывает что-то в уме ...где-то шестьдесят оттисков, совершенно уникальных – пока, и все они будут у вас. А насчет уважаемого Генриха Шлимана вы попали в самую точку, сэр. Он стоял на том самом холме еще в 1886 году, он не сошелся в цене с местным купцом по имени Минос Калокаиринос, он не смог – не захотел – перекупить у него роскошную оливковую рощу, скрывавшую Холм, и отправился по наезженной колее в свою любимую Малую Азию.

S.Holmes

Встает и начинает ходить по кабинету. Затем кидается к своему письменному столу, выхватывает несколько книг и бумажных листков, что-то сверяет. Бормочет:

Волчья голова с высунутым языком... звезда. Рука с кинжалом, оленьи рога, похожие на... на ветку. В овалах. Все это в овалах.

Издает еще один стон, на этот раз похожий на стон наслаждения.

Возвращается в кресло рядом с журнальным столиком. Со вкусом:

Крит. О да. Крит. Минос. Вы говорите, этого производителя оливкового масла звали Минос? Шепотом, качая головой: Не-ве-ро-ятно...

Arthur Evans

Снова откидывается в кресле и принимает характерную расслабленную позу.

Да-да, мистер Эванс. Все печати с Крита. У меня есть один знакомый перекупщик древностей, и, боюсь, он в течение какого-то времени приносил мне некоторое количество артефактов, которые, будучи приобретены мною, обеднили и вашу коллекцию вещей, несущих на своих поверхностях интересные и не всегда расшифрованные знаки, и коллекции музеев тоже. Но это временно. Я буквально в следующий понедельник – если все пойдет как планируется – передам эти вещи вам. Да. Пожалуй, именно вам. При соблюдении некоторых условий.

S.Holmes

В свою очередь улыбается, но азартно, а не оскорбленно.

Теперь вы меня покупаете, мистер Холмс. Вернее, интригуете. Вам это очень хорошо удается, но знаете, даже если вы и не передадите мне остальные печати, я готов сегодня же взять отпуск... или вовсе уволиться... и лететь на Крит!

Arthur Evans

Почти незаметно передергивает плечами, садится ровнее, достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, кладет его перед собой на стол, слегка припечатывает его согнутыми пальцами.

Ах, мистер Эванс, я должен попросить прощения. Меньше всего мне бы хотелось ставить перед вами задачи с множественными неизвестными, это скорее мой личный сознательный выбор и моя счастливая участь – решать такие задачи. Но... если два вполне порядочных джентльмена могут договориться, оставаясь в рамках порядочности, то придерживать знания, тем более – знания не личного, а сугубо исторического толка – я бы посчитал недостойным.

Итак. Вы исполнены решимости начать раскопки на острове Крит?

S.Holmes

Выразительно прикрывает глаза.

Без всякого сомнения. Копать до победного конца.

Arthur Evans

Удовлетворенно кивает головой.

Жалко я не доживу до завершения ваших раскопок, мистер Эванс. Впрочем, время – это очень относительное понятие. Вы ведь будете заниматься в чистом виде Временем и Словом, и вы это понимаете лучше меня.

Разворачивает листок бумаги, на котором изображены два египетских картуша, останавливает открывшего было рот Эванса жестом.

Мягко:

Прошу вас. Я знаю, что здесь написано. Это картуши Эхнатона, или Аменхотепа IV, сына и, до некоторого момента, – соправителя Аменхотепа III. Не то чтобы это было самое распространенное знание, но это и не то, что требует специальной расшифровки.

Достает из кармана и расправляет перед Эвансом еще два небольших листка бумаги со значками.
S.Holmes

Некоторое время смотрит в глаза S.Holmes, потом, понимая, что выходит за рамки приличий, переводит взгляд на листки бумаги.

Неуверенно:

Здесь демотическое письмо... Как на Розетте. И еще какие-то головы с гребешками... и волк!

Вскакивает.

Как на вашей печати!

Arthur Evans

Снова кивает.

Да. Прелюбопытнейший шрифтовой винегрет, мистер Эванс. Я даже был разочарован, не найдя в нем клинописных знаков, знаете, из тех табличек, писаных на аккадском – на латыни древнего Востока, что должны бы, по идее, храниться в Эль-Амарнском архиве. Когда его раскопают.

Поднимает голову и видит, что на лице Эванса застыло недоумение.

О, нет, это бред профана, прошу, не придавайте никакого значения. Вернемся к этим двум бумажкам. У нас здесь имеется с виду довольно безграмотная компиляция нескольких видов письма. Более того, в "текст" вплетено несколько человечков с флажками, изображения которых автор вполне мог почерпнуть из ныне довольно известного описания одного из наших с доктором Ватсоном похождений под названием "Пляшущие человечки". Я бы склонился к тому, чтобы счесть эту компиляцию простым издевательством, если бы в нескольких местах текст не сложился бы в связный.

S.Holmes

Лихорадочно вглядывается в бумажки, изучает значки с помощью лупы. Напряженно:

Я не могу пока ничего разобрать здесь, мистер Холмс. Мне понадобится время. Если вы позволите, я перерисую знаки и не отправлюсь в экспедицию на Крит, до тех пор пока не расшифрую это странное послание.

Arthur Evans

Отрицательно качает головой:

Простите, мистер Эванс, но вы меня снова не поняли. Я пока не ставлю никаких условий вашим раскопкам на Крите. Думаю, что довольно скоро мне удастся разобраться с этим посланием. К вам же у меня была всего одна очень важная просьба, сэр.

Встает, берет листок бумаги с картушами Эхнатона, два листка с непонятным шифром, убирает обратно в карман, подходит к двери, останавливается возле нее.
S.Holmes

Встает.

Я слушаю, мистер Холмс.

Arthur Evans

Медленно:

Просьба такова. Если кто-нибудь спросит вас, зачем приходил к вам сегодня Mr Sherlock Holmes, скажите пожалуйста, что он консультировался у вас по вопросу о надписях, обнаруженных в Британском музее в рамках вторжений, совершенных в нем злоумышленниками, и говорил что-то о не вполне душевно здоровом реставраторе, имя которого назвать отказался.

Открывает дверь, готовясь выйти.
S.Holmes

Хватает со стола скромную, но крайне академически изданную книгу, подбегает к S.Holmes.

Стойте! Подождите, я не могу вас так отпустить. Я понимаю, что эту загадку, в отличие от тех загадок, которые готовит мне Крит, я, может быть, не отгадаю никогда. Но я должен – понимаете – я должен как-то вас отблагодарить. Вот. Возьмите. Возьмите эту книгу. Я ее редактировал, и очень тщательно, практически – это моя последняя академическая работа, сегодня... прямо вот перед вашим приходом мне доставили сигнальный экземпляр, я даже не успел его вычитать. Прошу вас, сэр, вы должны.

Arthur Evans

Вежливо улыбается, берет книгу из рук Эванса. Читает название, поднимает голову и смотрит в глаза Эвансу точно так же, как тот некоторое время назад смотрел на него. Очень тихо:

Что это, мистер Эванс? Откуда это у вас?

S.Holmes

Растерянно, пытаясь проверить, все ли в порядке с заглавием книги в руках S.Holmes.

Немного неуверенно:

"Romans in Britain. The Times of Emperor Septimus Severus (197-211)". А-а... что?

Arthur Evans

Взяв себя в руки:

Нет-нет. Просто я не думал, что вы занимаетесь римской Британией, сэр. Благодарю вас.

Да, и совсем последнее. Прошу вас, копайте не только в Кносcе, но и в Фесте. А когда вы найдете там некий диск с печатями, выполненными с обеих его сторон по спирали, сделайте, пожалуйста, так, чтобы он стал достоянием науки. И это моя главная просьба.

Кланяется и выходит.
S.Holmes

Подходит к окну и смотрит вниз на высокую худую фигуру в плаще с крылаткой. Видит, что его недавний визитер почему-то довольно внимательно смотрит на перекресток, через который проезжает обыкновенный кэб. Перекресток также переходят два доминиканских монаха, одна сестра милосердия, солидный загорелый полковник с усами и стеком, судья в парике и мантии, стайка оживленно беседующих студентов; вдоль по улице проезжает молодой велосипедист в больших велосипедных очках, велосипедном шлеме и в грубых перчатках с крагами. S.Holmes чуть взмахивает тростью, останавливая следующий экипаж – это легкая двуколка, поднимает голову к окну Эванса и делает прощальный жест, затем легко запрыгивает на пассажирское место в двуколке, и возница направляет ее в сторону, противоположную той, куда проехал велосипедист.

Эванс отходит к столу, садится, что-то чертит на листе бумаги. Недоуменно:

Но причем здесь Septimus Severus?..

Arthur Evans

***

Вечерние сумерки. Темнеет достаточно быстро. Проселочная дорога в направлении Cotswolds, выйдя из Оксфорда, петляет среди заболоченных пустошей и небогатых перелесков.

По практически пустой дороге едет одинокий велосипедист. На городских улицах он держался обочины и ехал, опустив голову. Когда последние дома остались позади, человек на велосипеде слегка разогнался и поехал свободнее, притормаживая только, если на встречу попадались повозки.

Еще через некоторое время велосипедист начинает что-то тихо напевать себе под нос. Слов не разобрать, но песенка не похожа на английскую.

В очередной негустой осиновой рощице от дороги ответвляется небольшая тропинка, ведущая, по-видимому, к какой-то одинокой ферме. На развилке образовалась достаточно большая лужа.

Велосипедист неосторожно въезжает в лужу, чуть не падает, едва выправляет велосипед, но начинает сильно вихлять. Через несколько метров он остановливается, слезает с велосипеда, аккуратно пристраивает его на обочине, и переводит дух.
Man on a bicycle

Навстречу велосипедисту движется двуколка. За несколько десятков ярдов до места, где остановился велосипедист, извозчик придерживает лошадь, с пассажирского места соскакивает человек c тростью в плаще с крылаткой, подходит к извозчику, о чем-то с ним договаривается и отпускает его. Извозчик минует велосипедиста и скрывается на следующем повороте.

Человек, вышедший из двуколки, не спеша направляется к велосипедисту.
Человек в плаще с крылаткой

Завидев приближающегося человека, велосипедист быстро ощупывает свои карманы, а потом вглядывается в темноту, стараясь рассмотреть незнакомца.

Делает шаг к своему велосипеду, секунду размышляет, но не поднимает его. Негромко откашливается.
Man with a bicycle

Подходит к велосипедисту, слегка кланяется.

Доброй ночи, сэр. Мне показалось, что вам может понадобиться помощь. Я, правда, отпустил экипаж, но он здесь неподалеку, и при необходимости вернется.

S.Holmes

Еле заметно вздрагивает и кланяется незнакомцу.

Говорит негромко, изредка откашливаясь.

Благодарю вас, сэр, очень любезно с вашей стороны предложить помощь. Мне, право, жаль, что вы отпустили экипаж. Я просто остановился передохнуть и как раз собирался продолжить свой путь.

Man with a bicycle

Помедлив, оглядывается в направлении, откуда приехала его двуколка.

Знаете, дорога там сильно повреждена. Cotswolds вообще, как вам, видимо, известно, – опасный район, можно соскользнуть с обрыва.

Повествовательно:

Мой возничий еле удержал экипаж на одном из поворотов: пути сильно размыты после недавнего снегопада.

Подходит и берется за руль велосипеда молодого человека.

О, о, о. Вижу, у вас погнута рама. Хм. Этот велосипед знавал лучшие времена. Давайте я провожу вас немного вперед – хотя бы удостоверюсь в том, что вы минуете опасный поворот.

S.Holmes

Внимательно смотрит, как S.Holmes берется за его велосипед. Делает резкий жест рукой, но не останавливает его.

Право же, мне неудобно... То есть, я очень вам благодарен, но такая забота совершенно...

Замолкает посреди фразы, задумавшись. Видимо, решившись.

В наше время нечасто встретишь такую заботу о ближнем. Скажите, вы живете здесь поблизости?

Man with a bicycle

Озабоченно:

Вы вообще целы, молодой человек?

Прислоняет велосипед к стволу ближайшего дерева и подходит к велосипедисту.

Мне показалось, что пострадал не только ваш железный конь, но и вы сами.

S.Holmes

Резко отшатывается от S.Holmes.

Говорит торопливо, стараясь загладить неловкость.

Нет-нет, что вы! Я в полном порядке.

Отступает еще на шаг.
Man with a bicycle

Неторопливо:

Так вот, отвечая на ваш вопрос. Нет, я не живу здесь. Я был в Оксфорде по делам, потом заехал в Woodstock – как вы понимаете, тоже по делам, и вот теперь собирался назад в Лондон.

Возвращается на дорогу, делает знак куда-то вдаль. У него в руке блестит что-то маленькое, но очень яркое.

Ну что ж, счастливого пути, сэр. Будьте осторожны под сенью деревьев. Право же, облачность так тяжела, что там не видно, где кончается колея, и где начинается... м-ммм... канава.

S.Holmes

Tоропливо:

Подождите... То есть я хотел сказать – спасибо. То есть...

Сбивается и на секунду закусывает губу. Шепчет что-то похожее на ругательство. Остается стоять в замешательстве.
Man with a bicycle

Некоторое время молча смотрит на велосипедиста крайне внимательно.

Ах, да. Извините, не ответил на ваш второй вопрос. Насчет заботы о ближнем. Это неудачная формулировка, сэр. Существует такая простая вещь, как взаимопомощь.

Сами того не зная, вы мне тоже помогли. Вот и мне хочется помочь – вам.

S.Holmes

Отвечает очень неуверенно, как будто пытается определиться, но мучается в нерешительности.

Я помог вам? Это невозможно. Я был бы рад, конечно.

Делает шаг к S.Holmes. Смотрит ему в лицо и делает еще полшага.
Man with a bicycle

Покачав головой, аккуратно снимает велосипедные очки с молодого человека, вручает их ему.

Извините. Но ведь совершенно невозможно разговаривать с человеком, на которого надеты заляпанные дорожной грязью очки. Плохо видны глаза.

Указывает направление, в котором ехал велосипедист.

Давайте немного пройдемся. На ходу хорошо думается, а потом, смена видов двигательной активности всегда полезна.

Автоматически делает жест, будто хочет предложить велосипедисту руку, но вовремя останавливается.

Я потом придумаю, как вас лучше переправить в Котсуолдз.

S.Holmes

Так же машинально чуть не принимает так и не предложенную руку. Вместо этого занимается очками и бессмысленно вертит их в руках. Идет по дороге рядом с S.Holmes.

Сейчас уже почти совсем темно, но, если мои расчеты верны, то до Бродвея еще где-то полмили. Я остановился там.

Бросает взгляд в сторону оставленного велосипеда.

С сомнением:

Может быть, за ним можно будет послать позже?

Man with a bicycle

Делает легкий небрежный жест левой рукой, в которой держит трость.

Полмили – это ерунда, сэр. Доставлю вас в лучшем виде. А возница уже знает, что надо подобрать ваш велосипед и следовать за нами на некотором отдалении. Мы с ним договорились, что будем относиться к вам с максимальным вниманием.

Все-таки предлагает правую руку велосипедисту.

Лучше вам будет держаться... сэр. Не прощу себе, если вы поскользнетесь.

S.Holmes

Перекладывает очки и опирается на руку S.Holmes ладонью в перчатке с раструбом.

Благодарю вас, мистер... сэр. Здесь действительно очень скользко – последний снегопад превратил в болото все, что еще этим болотом не было.

Делает несколько шагов и смотрит на собеседника.

Простите мне некоторое замешательство, я не привык сталкиваться с таким искренним проявлением человеколюбия.

Man with a bicycle

Помолчав:

Видите ли, вы, похоже, так и не поняли, во что вас ввязали. То есть, мне просто страшно видеть, что под ногами у вас, как и на вашей одежде, такая же грязь и такое же болото, как нынче по дороге в Котсуолдз.

Оборачивается к велосипедисту.

Нет, внешне все очень мило. Профессор и заведующий кафедрой математики одного из не самых выдающихся оксфордских колледжей при этом является, по моим же собственным словам, "Наполеоном преступления". Однако, как и любого полководца... сэр... его интересует результат его деятельности, а не жертвы среди мирного и немирного населения.

Останавливается.

И опять я понимаю. Вам надо чем-то заниматься. Вы опутаны долгами. Вы не можете прозябать. У вас приступы вдохновения. Но.

Проходит немного вперед, останавливается, затем возвращается к велосипедисту и становится перед ним.

Есть одно "но".

S.Holmes

Слушает S.Holmes сначала с некоторым удивлением, а потом грустно покачивая головой.

Все так. Как будто я сама не задавала себе тех же вопросов... Поэтому я и следила за Мориарти.

Поднимает глаза на S.Holmes.

Что же это за "но", мистер Холмс?

Man with a bicycle

Медленно, глядя прямо на велосипедиста:

В этот раз вы занимаетесь неправым делом, madam. И поэтому вы проиграете.

Продолжая смотреть на велосипедиста.

Рассказать вам, что вы делали в Оксфорде?

S.Holmes

Так же медленно смотрит в глаза S.Holmes. Молчит достаточно долго.

Вот так... Вот так.

До хруста сжимает левой рукой очки, но не двигается.

Нет, спасибо. Я не сомневаюсь, что вы знаете.

Irene Adler

Тянется к руке Irene Adler, но лишь забирает у нее очки, которые выбрасывает куда-то в лес.

В таком случае, это все.

Все-таки берет руку Irene Adler, снимает с нее перчатку, удерживает ее ладонь, осторожно проверяя, есть ли на ней царапина.

Уезжайте.

Улыбается.

Я вас прикрою. Уезжайте отсюда совсем. Вы уже все сделали, вы ничего им не должны.

S.Holmes

Продолжает смотреть на S.Holmes, как будто не в силах оторваться, или просто не хочет этого делать. Вздрагивает, когда S.Holmes берет ее за руку. Сжимает губы, но глаза ее начинают подозрительно блестеть.

Тихо:

Я бы... Вы... Я бы очень...

Опускает лицо.

Еще тише:

Должна.

Irene Adler

Сам себе, скороговоркой:

Почему мне кажется, что я вас знаю? У вас такое необычное лицо, откуда же я могу вас знать? Ведь ничего же не было. Никакого скандала в Богемии, никакого "Good night, Mister Sherlock Holmes", никакого кольца в форме змеи с изумрудом, никакой фотографии.

Решительно:

Не будем об этом думать. Я вас запугал, раскрыл ваши планы, вашу связь с Мориарти, его попытки запутать вас ирландцами, я угрожаю вашей жизни. Вы понимаете? Так и напишете ему: я подстерег вас в темном лесу и чуть не убил.

Все.

Вкладывает в руку Irene Adler что-то, что достает из внутреннего кармана плаща, снова делает знак кому-то вдалеке.

Мы больше не увидимся, я надеюсь.

S.Holmes

Коротко смотрит на золотого скарабея у себя в ладони, сжимает кулак и прижимает к груди.

Снова поднимает блестящие глаза на S.Holmes.

Вопросительно:

Никогда...

Качает головой, как будто просит не отвечать. От этого велосипедный шлем слетает у нее с головы и волосы рассыпаются по плечам.

Не обращая внимания, шепотом:

Мне теперь надо сказать "Good night, Mister Sherlock Holmes"?

Irene Adler

Тихо:

Good night, miss Irene Adler.

Позади Irene Adler останавливается экипаж, дверь беcшумно открывается.

Помогает Irene Adler усесться на место седока, снимает с нее вторую грубую перчатку с раструбом, целует ей руку.

Вознице:

Cotswоlds, Broadway, далее вам укажут.

Захлопывает дверцу, отходит в сторону. Двуколка быстро удаляется в сторону Бродвея.
S.Holmes

Scene:

London, Trafalgar Square, The National Gallery,

February 27th, 1903

Тихо, Холмсу:

...Вот я и думаю: когда вы сказали об аптекаре и его жене... Я-то подумал, что вы просто не знаете, или забыли, или увлеклись. Аптекарь, жена и два деревянных шлепанца, – это все здесь, Холмс. В Галерее. А вы, оказывается, задумали? А что ж мы нынче без помпы, инкогнито? Я даже и не знаю, кто здесь сейчас директор.

Dr Watson

Негромко, Ватсону:

Верно. Это, доктор, было озарение. Пока еще ничем не подтвержденное. Хранителем (а надо заметить, что у Галереи не Директора, а Keepers) этих коллекций является Mr Hawes Harison Turner, и на посту он находится с 98-го года. Он о нашем визите не знает, и не надо. Юбилеев Галерея не справляет, члены королевской фамилии с визитом сюда не собираются, безобразий замечено не было. А мы просто частные лица, соскучившиеся по изобразительному искусству.

S.Holmes

Горячо:

Но тогда – что же мы ищем? Ведь Галерея не может иметь отношение к событиям в Британском музее!

Dr Watson

Изучает план экспозиции в холле:

Конечно, нет, доктор. Мы с вами просто пришли посмотреть на Мадонну в скалах.

Повествовательно:

Вот, знаете, есть искусствоведы, которые говорят, что Леонардо – плохой художник. Гениальный рисовальщик, но – представьте – в сравнении с этим своим умением – совершенно средний живописец, тиражировавший однажды найденную полуулыбку. Есть строгие ценители, которые не могут простить ему его экспериментаторских наклонностей, того, что он ничего не мог доделать до конца, слишком долго работал над своими полотнами и сам губил свои фрески... Вот и отлично. Может, мы вот посмотрим с вами в очередной раз на Мадонну, на Ангела, на младенцев, на скалы, и нам не понравится, м-мм?

S.Holmes

Смотрит на Холмса, не понимая, насколько он серьезен. Затем строго кивает головой.

Хорошо. Как скажете. Смотреть будем вместе, или разделимся?

Dr Watson

Одобрительно:

Ah, that's my Doctor Watson! Разделимся, доктор.

Указывает углом буклета на один из залов на карте.

Вам сюда. Смотреть на The Virgin and Child with Saint Anne and Saint John the Baptist, тщательнейшим образом изучать, куда указуют персты младенца и Святой Анны. Затем к The Virgin of the Rocks, совершенно с той же целью. Отследить направления указующих пальцев и рук. Желательно все записать. Потом, доктор, найдите, пожалуй, какую-нибудь наиболее сговорчивую даму из служительниц и спросите, где находится сейчас приписываемая Мастеру Леда со своей птицей. И кому нынче ее принято приписывать. Как только все эти задачи будут выполнены, я вас отыщу.

S.Holmes

С изумлением видит, что к Холмсу направляется подтянутый военный с полковничьими знаками отличия. Бормочет:

Я смотрю, у вас тут было назначено...

Кланяется полковнику и уходит по своему маршруту.
Dr Watson

Подходит к Холмсу, они пожимают руки. Говорит по-военному четко, но в глазах у него бродят непонятные бесы.

Добрый день, мистер Холмс. Вот где нам приходится видеться с вами...

Оглядывается в сторону Трафальгарской площади.

В публичном месте. Время, мистер Холмс, время! Удивлен, что вы меня вообще поймали – ведь уже послезавтра в экспедицию.

Colonel Francis Younghusband

Направляется с полковником вглубь Галереи.

Ну, что ж, г-н полковник, позади адмирал Нельсон на высокой колонне, растущей из четырех львов, справа Оранжевая улица, вокруг нас очередная манифестация величия Великой Британии. Лучше места не придумаешь.

Итак, Тибет? Целая экспедиция? И официальная притом?

S.Holmes

Особенно не глядя по сторонам:

Да. Русские очень уж напирают из Семиречья. Политика...

Поймав выжидательный взгляд Холмса:

Конечно. Вы знаете. Для меня политика здесь – не главное. Я, конечно, солдат, куда пошлет нас Британия, туда и поеду...

Оглядывается на Холмса, что-то уловив в его лице.

Что, мистер Холмс?

Colonel Younghusband

Делает отрицательный жест:

Нет-нет, ничего, г-н полковник. Просто в точности эти же слова несколько дней назад я слышал от другого солдата, в другом музее. Итак, насколько мне известно, вы пытаетесь найти Шамбалу?

S.Holmes

Вздрагивает и останавливается:

Но...

Берет себя в руки:

Вы могли бы хотя бы иногда делать предисловия в таких случаях, мистер Холмс? Я ведь никому об этом не говорил.

Colonel Younghusband

Улыбается:

Извините, полковник, право же, я не думал, что военный человек не будет готов к военной прямоте, особенно когда чуть ли не завтра в поход. Вы никому не говорили, конечно. Просто те, кто интересуются, знают о вашем увлечении "тайными знаниями"; так, помилуйте, неужели имея с собой регулярный корпус, вы отправитесь куда-нибудь в паломничество по монастырям, доберетесь до Лхасы, вберете в себя великолепие Поталы, – и все? Нет, так, знаете ли, не бывает. Если английский полковник сам добивается экспедиции на Тибет, значит он ищет Шамбалу.

S.Holmes

Проводит рукой по лбу.

Вы хотели мне что-то сказать? Предупредить о чем-то? Или попросить?

Colonel Younghusband

Останавливается у входа в зал, где, судя по всему, расположена недавно открытая выставка из запасников. Быстро:

Да, хотел попросить, полковник. Видите ли, я лично в Шамбалу не верю, но это частности. Я вообще мало во что верю, но этого "мало" хватит на приблизительно... разводит ладони в стороны где-то на полфута ...на такой список. И, тем не менее, я буду очень рад, если вы сочтете возможным писать в дороге заметки, если вы сможете посылать их вот по этому адресу в городе Рим, (вручает полковнику визитную карточку) и если вы до своего отъезда навестите одну почтенную вдову по фамилии Hall – очень простая фамилия, а адрес ее вот.

Вручает полковнику вторую визитную карточку.

У нее есть двухлетний мальчик по имени Manly Palmer, и она пока не знает, в какую сторону направлять его интересы. Более того, она скоро переедет жить в Америку. Я думаю, вы ей поможете с сыном, а может, и сочтете возможным вступить с ней в переписку.

S.Holmes

Убирает визитные карточки в карман.

Все это довольно неожиданно, мистер Холмс. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, я бы сильно усомнился в серьезности того, что сейчас прозвучало. Но... то, что вы поняли... Вы уж простите, но давайте лучше переписываться с вами, а не с неизвестным адресатом в Риме. Так мне будет надежнее. Да и из этого вашего... кивает на руки Холмса ...списка того, во что вы верите, мне было бы полезно узнать пункт-другой. Если да, то я согласен.

Colonel Younghusband

Согласно кивает.

Идет. Однако если письма от меня не будут приходить в разумные сроки, прошу, все-таки – туда, в Рим. Это надежно. А я пришлю вам кое-какие карты, только, пожалуйста, не спрашивайте, откуда они у меня.

S.Holmes

На прощанье пожимает руку Холмсу. С усмешкой:

Право, мистер Холмс. Если бы я знал, что столько загадок может находиться прямо у меня под носом, невдалеке от Трафальгарской площади, я бы еще подумал, где искать свою Шамбалу.

Кланяется и ретируется
Colonel Younghusband

На входе в зал еле успевает избежать столкновения с крупным, чем-то озабоченным человеком, одышливо оглядывающим экспозицию. Вежливо:

Простите, сэр, вы ведь, наверное, подскажете, когда была организована эта выставка, и по какому принципу?

S.Holmes

Притормаживает перед высоким человеком в твидовой тройке и хочет отделаться короткой фразой, затем почему-то останавливается всерьез, тем самым перекрывая вход в зал.

Эта выставка? Портрета? Представьте себе, сегодня ночью собрали, сегодня утром открыли! Вам очень повезло, мистер...

Mr Hawes Harison Turner

Holmes. Sherlock Holmes, господин Хранитель.

Чуть двигается, Тёрнер отступает назад в зал с новой экспозицией.

Как интересно. По чьей же инициативе вы организовали эту выставку? И все же – по какому принципу подобрали ее... если, конечно, я вас не очень задержу этими вопросами?

S.Holmes

Очень озабоченно и с трудом переводя дыхание:

Загадочная экспозиция, скажу вам, мистер Холмс. Как раз по вашей части. Надо было мне к вам приехать вчера вечером, вот что я вам скажу, мистер Холмс. Даже и думал приехать, да было поздно. А сегодня тоже – уже поздно: выставку открыли.

Поднимает палец кверху.

Оттуда пришло предложение, не принять которое было невозможно. Очень странная история, сэр! Я такого не припомню. И ведь никаких объяснений!

The Keeper

Поднимает голову, разглядывает потолок.

Оттуда? Что, прямо с попутным архангелом?

...А! Из Букингемского дворца? Ну что ж, почему бы и нет. Значит, ожидаете высочайшего визита?

S.Holmes

Чуть не поперхнувшись:

Не приведи бог, сэр! Никакие визиты – официальные, по крайней мере, – не были запланированы. Уж и не знаю... Нам такого переполоха, как в Британском музее, не надо, они уже месяц там чистят и полируют каждый завиток, как на королевском линкоре, нет, нет, сэр. Я сделал все возможное, всю ночь на ногах, – перевернуты все запасники, вынуты редчайшие полотна... Это все для обычной английской публики и для гостей столицы, сэр, нет, не для августейших особ.

Тяжело вздыхает, видно, что он очень старается себя убедить.
The Keeper

Понимающе качает головой.

Будем надеяться, что так оно и будет, господин Хранитель.

Оглядывается:

Но я пока не вижу здесь ни одного портрета, который бы не находился обычно в основной экспозиции. Вы не могли бы сразу направить меня к раритетам, которые вам пришлось извлечь из запасников?

S.Holmes

Указывает вперед, на стену, противоположную входу.

Да вот же. Тройной портрет. Очень известный, но обычно не выставляется. Можно сказать, гвозь экспозиции, сэр. Доминирует над залами. Увлекается:

Смотрите, какой мощный красный цвет. А какой взгляд! Два профиля, один смотрит на другой, – и слава богу! Ц-ц-ц... Да уж. В Букингемском дворце не должны бы любить этого человека. Взгляд направлен на портрете в три разные стороны, и по всем этим направлениям он стремится насолить англичанам, сэр!

The Keeper

Довольно долго смотрит на портрет. Тихо:

Да. Давно я его не видел.

Кланяется The Keeper:

Не смею вас задерживать, господин Хранитель. Будьте уверены: если мне покажется, что Галерее или экспозиции угрожает какая-то опасность, я вас извещу.

S.Holmes

Scene:

British Museum,

March 1st, 1903

Прошу, сюда, ваше высочество.

Великодушный дар Lord Elgin, и теперь – одно из величайших украшений этой сокровищницы мировой культуры на Британской земле. Нам не вполне известно, когда досточтимый лорд приобрел этот бесценный фриз, но есть основание полагать, что это случилось около ста лет назад.

Dr. Robert Attenborough

С достоинством качает головой:

Прекрасные мраморы Элгина! Должен с сожалением признаться, впрочем, Роберт, что я всегда принадлежал к лагерю тех, кто полагал их отъем у греков скорее противозаконным действием.

Улыбается, заметив смятение на лице Robert Attenborough.

Однако этот вопрос, безусловно, следует решать в Парламенте, а не здесь. Моему эстетическому чувству безразлична сухая юридическая сторона вопроса; а потому я могу лишь искренне порадоваться за вас как гордого обладателя такого великолепного экспоната.

Prince George Frederic Ernest Albert, Duke of York

Незаметно смотрит на часы в коридоре, делает знак смотрительнице зала и что-то ей говорит. Смотрительница кивает головой и перемещается ко входу в зал. Покидает свой пост возле Эфесского зала на нижнем этаже и поднимается на Main Floor, где заходит в помещение служителей.
Constable Stanley Hopkins

Сдержанно:

Несомненно. В парламенте Его Величества.

Ваше высочество, если мне будет позволено, я пригласил бы вас, учитывая ваш, несомненно, занятый календарь, посетить нас в менее официальном качестве. К сожалению, многие экспонаты, представляющие особую ценность... для меня, остались за рамками нашего маршрута.

Поворачивается и с некоторым трудом лавирует в многолюдной свите герцога.

Господа, через дворец Нимруда, налево, египетский зал.

Dr. Robert Attenborough

Заинтересованно:

Я бы хотел повнимательнее посмотреть на Розеттский камень. Меня всегда занимало то, как гениальный Шампольон сумел, ухватившись за кончик нити, с помощью этого камня рассказать нам историю одной из величайших цивилизаций.

С усмешкой:

До нас доносились истории о современных нам людях, умеющих делать практически то же самое... по отпечатку подковы находить лошадь. Я, конечно, выражаюсь фигурально. Кстати, Роберт, до меня дошли слухи о том, что у вас были проблемы в преддверии моего визита. Это обычная истерия, я полагаю, но все же позвольте поинтересоваться, не было ли у нее какого-нибудь основания?

Duke of York

Уже набрав радостно воздуха, собирается пуститься в долгий дискурс о Розеттском камне, но осекается.

Нет! То есть, да, существуют, я полагаю, но... Нет, никаких проблем, Ваше Высочество. Вы на редкость хорошо осведомлены, во всех вопросах. Музей подвергся периоду странных вторжений, но им пришел конец, это я могу вполне уверенно заявить. Все экспонаты были с утра тщательно проверены.

Dr. Robert Attenborough

Подходит к констеблю Стенли Хопкинсу. Очень нервно:

I'm telling yer, mate, this bloody monarchy here don't deserve another hour. No Irishman will ever forget all them poor little devils dying because they aint 'nough potato for 'em to eat. And it takes just one. Just one. But the high and the powerful folk, they say, it must be the divine grace that gets us rid of all 'em dirty o'ercrowded Irish.

Well, take my word, mate, this day I take one child, if a grown one, and there ain't no single tear of contempt in my eye, but this country goes to the dogs righ' where it deserved. Remember An Gorta Mor, is what

I will say... remember An Gorta Mor!

James O'Deere

Напирает своей мощной фигурой на O'Deere, тесня его так, чтобы никто не мог его услышать. Шипя, как кипящий чайник, и только что не закрывая ирландцу рот своей огромной красной рукой:

Hush! Тихо, тебе говорят! Куда торопишься раньше времени? Я тебя сейчас сам выведу, рыжий ты сатана!

Неожиданно проворно оглядывается, убеждается, что вокруг все спокойно. Достает из-за пазухи продолговатую коробочку, из греческой вазы рядом выхватывает букет полевых цветов, вручает все это ирландцу.

Сам подумал бы о чем-нибудь!

Стучит согнутыми пальцами по лбу ирландцу, затем завешивает его покрасневший лоб рыжим чубом.

Все получится – будет не только картошка, а трюфели с помидорами! Не получится...

Делает ужасное лицо и краснеет еще больше.
Constable Hopkins

Отходит от Розеттского камня и ведет Duke к выходу из египетского зала.

Да, вы совершенно правы. Самая выдающаяся билингва в мире.

К сожалению, мы близимся к концу нашей небольшой прогулки. Небольшой подъем в сторону юго-восточной Азии...

Проходя мимо бюстов Аменхотепа, не удерживается и поворачивается, оглядывает их, удовлетворенно кивает и продолжает движение.

...и я поблагодарю ваше высочество за оказанную нам высокую честь.

Dr. Robert Attenborough

Неспешно:

Мне хотелось бы еще посмотреть на китайскую экспозицию. Насколько я осведомлен, она у вас достаточно богата, а дальневосточная тема сейчас весьма актуальна для нас.

Duke of York

Расцветает.

С удовольствием, ваше высочество! Как раз новые поступления в миниатюрной нефритовой скульптуре, я вам все расскажу.

Остается немного позади, пропуская свиту в узкий коридор.
Dr. Robert Attenborough

Быстро осматривает китайский зал.

Вот здесь он и прятался. Прекрасно. Очень хочется верить, что герцога не потянет в Китай, уж слишком некрасиво показала себя Империя во Второй опиумной войне.

Оглядывается:

С другой стороны, здесь ничего особенно ценного, кажется, нет.

Ватсону:

Прошу вас, доктор. Будьте предельно бдительны и заглядывайте в Японию и вообще – поглядывайте вокруг. А мне неплохо бы посмотреть, что там, поближе к центру событий.

S.Holmes

Слушает и озабоченно качает головой.

Меня больше всего тревожит, что мы не знаем, с какой стороны ожидать удара. С чьей стороны будет покушение? В какой форме?

Ну что же, тогда я пойду в японский зал.

Dr. Watson

Быстро перемещается в направлении, которым следуют герцог Йоркский, директор и обширная свита, стараясь обойти все смежные залы. По дороге делает знаки двум дежурным констеблям, которые тихо скрываются в ближайших дверях. Доходит до греческой вазы возле комнаты служителей, поднимает с постамента несколько оранжевых лепестков, разминает в пальцах, смотрит вокруг.

Передвигается еще ближе к свите герцога и Директора.
S.Holmes

В китайский зал входит паренек лет семнадцати. На его лице светится несколько ярких веснушек, у него рыжие брови и ресницы, но волосы – подозрительно каштанового цвета. В зале почти никого нет. Паренек подходит к стеклянной витрине с китайскими рисунками, просматривает ее, затем прислушивается.

Услышав приглушенный шум беседы приближающихся людей, подходит к соседней витрине, в которой выставлены образцы ритуальных китайских денег со странной надписью по-английски "Hell Bank Cheque. Heaven Main Office. Bank of Hades". Весело улыбается, разбивает витрину кулаком и хватает полпачки ритуальных купюр, одновременно выуживая из кармана зеленой куртки коробок спичек. Торжествующе поднимает руки вверх и потрясает своими трофеями, готовясь поджечь деньги и начать выкрикивать лозунги при приближении герцога Йоркского.
Neal O'Reilly

Слышит шум за спиной, разворачивается и быстрым шагом возвращается в китайский зал. Видит там подростка, разбившего витрину и приготовившегося жечь деньги. Бросается к нему и делает хук в челюсть, но соразмеряет силы, чтобы не искалечить юношу. Тот теряет равновесие и падает. Заламывает ему руки за спину.

Рассерженно:

Юный негодяй! Задумал покушаться на члена королевской семьи!

John Watson

Влетает в китайский зал со стороны отдела Юго-Восточной Азии в сопровождении двух пожилых, но очень быстрых и деловитых служительниц. Одной из них указывает на витрину, она кидается хлопотать с разбитым стеклом и оставшейся половиной пачки ритуальных денег. Вторая бросается к Ватсону и ирландцу. Быстро:

Доктор, эвакуируйте его, пожалуйста, в убежище к Miss Arbuthnot, и без шума. Я там со всеми договорился. Все. Это был последний демонстративный акт. Остался финал.

Подпихивает Ватсона и ирландца к выходу, видит, что вторая смотрительница уже протирает фланелью новое стекло на восстановленной витрине, кидает фланель в какую-то китайскую вазу времен династии Мин и принимается поправлять растрепавшиеся седые букли, готовясь очаровать свиту герцога Йоркского.

Вылетает в другую дверь.
S.Holmes

В некоторой оторопи выслушивает слова Холмса о "финале".

Финал?..

Довольно неуважительно подталкивает юношу коленом. Тот, очевидно, очень быстро растерял весь свой революционный потенциал.

Давайте, мой юный друг, пошевеливайтесь, да без выкрикивания лозунгов.

Выпихивает незадачливого пиромана из китайского зала.
John Watson

Во время драки и переговоров, молча сверкает ярко-голубыми глазами на двух джентльменов и двух леди, вытирает нос рукавом куртки, потом подчиняется Ватсону, ругаясь сквозь зубы и бормоча что-то об овечках и зеленой траве.
Neal O'Reilly

Останавливается и прислушивается.

Да. Однако позвольте мне...

Сворачивает в боковой коридор, увлекая за собой Duke.

...прежде чем мы отправимся на осмотр обширной китайской коллекции, привлечь ваше благосклонное внимание к одному, всего лишь одному редкому изданию, которое выставила сейчас наша библиотека. В качестве почти незаменимого предварительного шага.

Dr. Robert Attenborough

Поднимает брови.

Предварительного шага? И что же предваряет этот шаг?..

Впрочем, я с удовольствием посмотрю на редкое издание.

Duke of York

Тяжелыми шагами, высоко подняв голову и сжав правую руку в кулак, идет из зала в зал, начальственно поглядывая на служительниц и для вида проверяя некоторые экспонаты. Видит, что свита герцога свернула от китайской коллекции в сторону Библиотеки, сжимает зубы и поспешно выходит в ближайшую дверь.Constable Stanley Hopkins

Преграждает дорогу констеблю. Вежливо:

Простите, констебль Хопкинс, как пройти в греческий зал?

S.Holmes

Наливается кровью, затем что-то узнает в стоящем перед ним человеке. Нагло улыбается:

А. Прямо и направо, мистер Холмс. Прямо и направо. Если вы, конечно, сумеете меня обойти.

Constable Hopkins

Поднимает руку констебля за обшлаг, разглядывает его пальцы. Задумчиво:

М-ммм... это они.

Не отпуская рукава констебля:

Я пошутил. Мне туда не надо.

S.Holmes

Видимо, приходит в бешенство и замахивается на Холмса свободной рукой, рыча:

Превыша-а-аете полномочия! That's some authority abuse here!

Constable Hopkins

Пригибается под летящим кулаком констебля, ныряя ему за спину и по-прежнему не отпуская рукава. Констебль лишается равновесия и пытается свалиться вперед, но его ловят сзади два полицейских, которые не дают ему упасть и быстро защелкивают у него за спиной наручники. Деловито:

Превышаю, да. Драться в стенах музея – некомильфо.

Вынимает из кармана констебля двойной лист, заполненный подписями и какими-то цифрами, складывает его и кладет к себе в карман.

Вы взяты с поличным, констебль. Как говорят у нас в Англии – пойманы с краснымируками.

Выходит из зала и спешит к процессии, сопровождающей герцога Йоркского.

S.Holmes

Вот, ваше высочество, манускрипт I yu t'u chih, пятнадцатый век, уникальные иллюстрации. К сожалению, собственность университета, в Кембридже, но мне показалось...

Снова прислушивается.

...показалось, что нам необходимо увидеть эту замечательную работу, которая... представит нам как бы ключ к пониманию...

Dr. Robert Attenborough

Слегка нахмуривается.

Роберт, вы как будто не совсем с нами сейчас. Что-то не так?

Duke of York

О, простите меня, ваше высочество. Я – человек книжный, это сказывается, вероятно, на интересах и манере общения.

Озабоченно трет лоб.

Похоже, что все уже в порядке. Мы можем продолжать.

Dr. Robert Attenborough

Появляется вдалеке и, слегка покачиваясь, движется по направлению к свите герцога Йоркского, бормоча что-то себе под нос. Подходит ближе. Громко:

Good gentlemen! What a lucky day that a peasant such as meself should meet the, um, ah... uh... potatoes... potentates in this, er... temple of elimination... I mean, illumination. There's a'somethin' I wanted to give his Royal Highness.

Поднимает букет перед собой.
James O'Deere

Ужом проскальзывает между представителями сопровождения герцога, неуклонно приближаясь к ирландцу с букетом. Кто-то в свите недоумевает, кто-то улыбается, кто-то перешептывается, глядя на ирландца.
S.Holmes

С невероятной быстротой встает перед Duke, сбрасывает с себя на пол пиджак и становится в боксерскую стойку.
Dr. Robert Attenborough

Удивленно улыбается, затем принимается хохотать. Кладет руку на плечо Аттенборо и мягко отодвигает его в сторону.

Какая насыщенная получилась программа посещения, дорогой Роберт. Я даже и не ожидал. Что это вы вздумали... бить посетителей? Вот еще!

Делает два шага вперед и обращается к James O'Deere, ласково:

I will gladly take the flowers, thank you, my good man, especially since I rather like this simple kind; and what is your name, pray?

James O'Deere остолбеневает и принимается таращиться в лицо герцога Йоркского, видимо, не ожидав такой реакции.
Duke of York

Протискивается к ирландцу и, пользуясь тем, что тот в замешательстве приопустил букет, что-то из этого букета извлекает, незаметно пряча предмет в рукаве. Старательно улыбается Директору и Герцогу.
S.Holmes

Подходит вплотную к James O'Deere сзади и как бы невзначай легонько подталкивает его руку с букетом вверх. Тихо, имитируя ирландский акцент:

C'mon, mate... don't be shy!

John Watson

Видимо, немного устав от нерешительности дарителя, забирает у него цветы левой рукой, а правой снимает с себя галстучную булавку с небольшим сапфиром и отдает ее James O'Deere.

Here. A reciprocal gift.

Свита начинает восхищенно и немного подобострастно перешептываться. Строго:

Stay quiet.

Свита замолкает. Герцог Йоркский обращается к ирландцу:

You have hunger of an avenger in your eyes. A great hunger... an gorta mor. I have seen that before. But revenge does not cure. I am sorry for what we have done to your country. Now go.

Пойдемте же наконец в китайский зал, Роберт.

Поворачивается и уходит. Свита и Роберт Аттенборо следуют за ним.
Duke of York and the future King George V

Some time later,

Dr Robert Attenborough's study

Ходит по кабинету из угла в угол.

Могло бы быть и лучше, профессор. Можно было бы и не допустить бомбиста в музей. Должен вам сказать, что мы за ним следили и, в общем, хотели отсечь его от свиты несколько раньше. Если бы не происшествие в китайском зале...

Сокрушенно качает головой.

S.Holmes

Мой друг.

Мой дорогой, неоценимый мистер Холмс. Я не побоюсь этого слова – вся, вся Британия сегодня у вас в долгу. Вы приняли это дело в самый ответственный момент и довели его до благополучного завершения. Я... просто не знаю, как могу вас отблагодарить.

Dr. Robert Attenborough

Смотрит на Директора с недоверием.

Э-эээ... Ну, что вы, Профессор. Мы с доктором Ватсоном ничего не сдела